Шрифт:
1
Густые клубы дыма стелились по равнине, залетали в открытые окна вагона. Гленна закашлялась, чихнула и робко поглядела на своих попутчиц. Те, по всей видимости, тоже страдали от сажи и угольной пыли, которую щедро выбрасывал из трубы паровоз, тащивший состав по раскаленным от южного солнца рельсам.
Гленна устало вздохнула. Рядом с ней на жесткой неудобной скамейке вагона второго класса сидела Сэл, а напротив — Перл и Кэнди.
— Не правда ли, жарковато сегодня, милая? — дружески улыбнулась Сэл, перехватив взгляд Гленны, и обмахнула свое лицо полями маленькой бесполезной шляпки. — Душу заложила бы за ванну.
Гленна молча кивнула, и вместе с ней так же безмолвно и утвердительно кивнули подруги Сэл, сидевшие напротив.
При других обстоятельствах Гленна ни за что не выбрала бы себе в попутчицы ни Сэл, ни Перл, ни Кэнди, но они помогали ей коротать бесконечные, утомительные дни и ночи, проведенные в дороге, и теперь она не жалела о том, что подсела к ним еще в Сент-Луисе. На фоне ярко разодетых, вульгарных, привыкших громко разговаривать девушек Гленна в своем скромном сером платье выглядела белой вороной и сама понимала это.
— Надеюсь, что мне теперь не скоро придется вновь оказаться в поезде, — заметила Гленна, пытаясь отлепить от тела влажный лиф платья и сожалея о том, что у нее не хватает смелости расстегнуть верхние пуговки и дать возможность ветерку хотя бы немного освежить ее горячую кожу. — А вы надолго в Денвер или только проездом?
И она с завистью покосилась на Сэл и ее подружек, сидевших в платьях с низкими вырезами на груди и обнаженными плечами.
Перл и Кэнди, темноволосые, кареглазые юные красотки, только хихикнули, а ответила за всех светловолосая Сэл. Она выглядела немного старше своих подруг и всегда отвечала за всю троицу.
— Говорят, Денвер растет сейчас не по дням, а по часам, — доверительно пояснила она, — и буквально ломится от золота и серебра, которые добывают на приисках. Если это правда, то мы наверняка задержимся там надолго.
— У вас есть родственники в Денвере? Перл и Кэнди лукаво стрельнули глазками, но Сэл, строго взглянув на них, ответила:
— Нет, но нам предложили… работу, и мы намерены застолбить за собой местечко в таком богатом городе.
— Понимаю, — с сомнением в голосе откликнулась Гленна.
Она с трудом представляла себе, что эти красотки смогут найти для себя подходящую работу в Денвере, где все достижения цивилизации девятнадцатого века были представлены лишь золотыми приисками да проходящей через город железной дорогой. Денвер все еще оставался глухим захолустьем, несмотря даже на то, что за последнее время его население увеличилось в двадцать с лишним раз.
Этот город Гленна О'Нейл покинула четыре года тому назад, когда ей было шестнадцать. Она отправилась оканчивать школу, в Сент-Луис. Хотя вернее будет сказать, ее туда отправили, не спрашивая согласия. Просто в один прекрасный день ее отец, Пэдди О'Нейл, внезапно обнаружил, что подросшая дочь начинает привлекать к себе внимание местных молодых парней. До того дня, когда Пэдди впервые услышал недвусмысленные замечания в адрес Гленны, она продолжала оставаться для него маленькой девочкой — босоногим, огненно-рыжим сорванцом с изумрудно-зелеными, словно весенняя трава, глазами.
Теперь Пэдди заставил себя внимательнее присмотреться к собственной дочери и увидел перед собой прекрасную юную женщину с округлившейся фигурой, очень похожую на свою покойную мать.
Когда в 1859 году в Колорадо началась золотая лихорадка, Пэдди О'Нейл был среди тех, кто ринулся сюда на поиски богатства и славы. Тогда ему очень помог его старинный друг, тоже ирландец, приехавший в Америку на несколько лет раньше и успевший стать преуспевающим банкиром. Их дружба оставалась крепкой и сегодня.
Поначалу Пэдди обосновался в общине старателей, растянувшейся по берегу реки Клиэр-Крик, и оставался в ней до тех пор, пока на месте маленьких поселков не возник город Денвер, ставший затем столицей штата.
После того как запасы золота в речном песке заметно оскудели, Пэдди вновь обратился к своему другу детства и с его помощью перебрался на участок, который сумел застолбить в двадцати милях к западу от Денвера, у подножия гор. Свой прииск Пэдди назвал «Золотой Надеждой» и прожил на нем много лет. За это время умерла от родов его жена, оставив тринадцатилетнюю Гленну одну в жестоком и страшном мужском мире.
Со временем Пэдди сумел построить уютный домик, обшитый тесом и окруженный пристройками. Кроме того, он придумал и соорудил на речной отмели хитрую систему для промывания песка.
Когда Гленна вспоминала отца, он всегда виделся ей за работой, загружающим в желоб тяжелую речную породу. Гравий и галька оседали на железных ситах, легкие песчинки уносились с водой, а на поперечных ребрах начинали понемногу оседать золотые крупицы. Живо помнила Гленна и то волнение, с которым она всегда наблюдала за тем, как ее отец собирает эти крупицы золота, чтобы пересыпать их в кожаный мешочек.
Но сколько бы ни намывал Пэдди О'Нейл золотого песка, сколько бы ни находил мелких самородков, он всегда мечтал поймать свою жар-птицу — золотую жилу, которая никак не давалась ему, постоянно маня и постоянно ускользая — как, впрочем, и подобает любой мечте.
Приняв решение относительно дальнейшей судьбы дочери, Пэдди принялся действовать быстро и решительно, поражая Гленну своей поспешностью. Не прошло и нескольких недель с того дня, когда Гленна встретила свой шестнадцатый день рождения, как она оказалась в Сент-Луисе, в школе для девочек, которой руководила мисс Мердок. Как круто изменилась с этого момента вся жизнь Гленны!
Лишь вчера она была свободна как ветер, а сегодня заперта в клетке, где мисс Мердок и ее учителя постоянно муштруют ее, превращая в скучную юную леди. Четыре года, казавшиеся бесконечными, Гленна мечтала о том, чтобы вернуться к отцу, на родной прииск, но Пэдди оставался непреклонен. Он считал, что до тех пор, пока «Золотая Надежда» приносит доход, его дочь должна оставаться в школе мисс Мердок.
— А отец придет встречать тебя в Денвере? — Это Сэл попыталась оживить разговор, совсем было угасший с тех пор, как Гленна погрузилась в воспоминания.