Обет
Шрифт:
Я не смогла сдержать улыбку, хотя знала, что должна была, особенно
когда увидела как глубокие морщины на лбу Труди стали похожи на рвы, вокруг замка Монфор. С дороги, проходившей перед монастырем, донесся
какой-то крик, и настоятель выпрямился во весь рост, возвышаясь надо мной, как колокольня над церковью.
– У меня сообщение для леди Розмари, – снова раздался далекий крик, на этот раз более отчетливый.
В голосе посыльного слышалась срочность, и я, обойдя аббата и Труди, побежала к дороге, молясь, чтобы это были добрые вести: например, что
чума наконец-то утихла, и теперь мои родители позволят мне вернуться
домой, и лорд Колдуэлл сможет вернуться в Эшби.
Солдат моего отца, сидевший на фыркающем боевом коне покрытый
попоной с сине-золотой эмблемой моей семьи по бокам, при виде меня
спешился, опустился на одно колено и склонил голову.
– Миледи, – сказал он.
Улыбнувшись и кивнув, я разрешила ему встать.
– Какие вести вы принесли? – Спросила я, когда он встал на ноги.
Солдат взглянул мимо меня. Я последовала за его взглядом и увидела, что Труди ковыляла к нам так быстро, как только могли нести ее пухлые
ноги, а аббат медленно и размеренно шел через двор.
– Продолжайте, – сказала я, слишком озабоченная, чтобы ждать их. –
Как поживают мои отец и мать? Они послали вас за мной?
– Моя госпожа. – Он упорно не хотел на меня смотреть.
Только тогда я обратила внимание на его поникшие плечи, как будто
он нехотя нес слишком тяжелый груз. Дрожь беспокойства поползла по моей
спине, и я почувствовала сильное желание смотреть куда угодно, только не
на него. Я взглядом нашла замок Монфор на утесе, чьи массивные башни и
толстые стены были хорошо видны со стен монастыря. Я даже могла
различить остроконечные башенки с флагами, которые колыхались, касаясь
голубого неба, и крышу, мерцавшую величественным серебром. Замок был
одной из самых мощных крепостей в королевстве, благодаря скалистым
утесам с трех сторон и окруженным стеной города на переднем плане.
Когда-нибудь я стану владеть замком, городом и всеми окрестными
деревнями и землями. Ответственность за руководство моим народом и
заботу о нем ляжет на мои плечи. Всю неделю я думала, что готова принять
на себя эту заботу. Но теперь, когда передо мной стоял солдат, явно несущий
дурные вести, мне захотелось повернуться и спрятаться за юбками Труди.
Я выпрямила спину, как бы компенсировав поникшие плечи солдата, и
заставила себя заговорить.
– Можете изложить свое послание, сэр. Не медлите.
– Хорошо, миледи, – сказал он, все еще избегая моего взгляда. – Я
принес послание от графини Монфор. Вы должны вернуться в замок как
можно скорее.
Я улыбнулась и расслабилась.
– С удовольствием.
– Она очень больна, миледи. – Только тогда он поднял на меня глаза.
Неимоверная тяжесть легла мне на сердце, и я, схватившись за грудь, отступила на шаг.
– А мой отец? – Удалось выдавить из себя.
– Мне очень жаль, миледи. – Солдат покачал головой и опустил взгляд
на свои потертые ботинки.
– Нет! – Мой испуганный крик перешел в сдавленный шепот.
Боль в груди взорвалась и растеклась по всему телу. Мои колени
подогнулись, и я упала на пыльную дорогу.
– Миледи! – Раздался позади меня крик Труди.
Мой собственный крик обжег мне горло. Крик протеста. Я прижала
кулак к дрожащим губам и с трудом сглотнула. Жар обжег глаза и пронзил
все внутри.
Это ошибка. Ошибка.
Глава 4
Мои шаги и затрудненное дыхание глухим эхом отдавались в узком
коридоре. Я с трудом втягивала воздух в пылающие легкие, но продолжала
бежать по коридорам. Как только я спрыгнула с лошади у подножия главной
башни, я не смогла остановиться и теперь бежала вверх по винтовой
лестнице, которая вела в ту часть замка, где находились покои моих
родителей.
За мной следом раздавались шаги солдата, который принес новости, и
звон его меча о доспехи. Я знала, что где-то далеко позади него следуют
Труди и аббат. Они пытались утешить меня, но безрезультатно.
Впереди, в тускло освещенном коридоре, перед покоями моей матери
стояли два стражника. При виде меня они вытянулись. Один из них сделал
движение, чтобы открыть дверь, но я протиснулась мимо него и открыла ее
сама, слишком торопившись, чтобы следовать этикету. Ворвавшись в
комнату, передо мной мелькнули слуги и женщины, притихшие и
отступившие в сторону давая мне пройти к кровати, на которой лежала моя
мать. Мне было все равно, кто они и что делают здесь. Все, чего я хотела, это
добраться до матери.
– Мама!
Я увидела ее прекрасное лицо над льняной простыней, которую одна из
служанок торопливо натягивала на подбородок матери. Но я успела заметить
вздувшуюся синюю шишку на ее шеи – бубон, похожий на тот, что я видела
на зараженном крестьянине в день охоты. Плотный полог кровати был
раздвинут, и в мое поле зрения попали наполненный кровью тазик для
кровопускания и банка с пиявками, использованные для лечения. Я добрела
до кровати и опустилась на колени. Глаза матери были закрыты, лицо