Чтение онлайн

— Ничего подобного. Хозяин уверен, что Джона здесь в ту ночь не было. Он — человек наблюдательный, и я доверяю его памяти. А когда он хотел выступить свидетелем на суде, ему сказали, что в том нет надобности.

Чалонер забеспокоился.

— Ты думаешь, убийство Брауна как-то связано с его работой на разведку? Кто-то решил прекратить его рассказы о путешествиях и не нашел лучшего способа, чем убийство?

Но Ганна решительно покачала головой.

— Думаю, это связано с его встречей с Хэем. Хэй не живет в Бермондси — там живет промотавшийся игрок по имени Кастелл. Я порасспрашивала в округе и услышала, что этот Кастелл за деньги на все пойдет. Он часто сдает свой дом для темных целей.

— Твой муж встречался с Хэем с темной целью?

— Это просто так говорится. Хэй, как и многие в Лондоне, не одобряет правительство, которое сорит деньгами, тратит все на себя, а страну оставляет в небрежении. Ты знаешь, что флоту не плачено три года? Хэй считает, что другое правительство лучше послужило бы Англии.

Чалонер с тревогой посматривал на нее. Такие дела не стоит обсуждать вслух в многолюдной таверне.

— Умерь голос! Если твой муж встречался с Хэем для участия в изменническом заговоре, лучше тебе сделать вид, что ты ничего об этом не знаешь. Правительство смертельно боится мятежа, и тебя могут ободрать до нитки за…

Ганна прервала его лающим смешком.

— Было бы что отбирать! Джон вложил все наши сбережения в груз, который подрядился доставить на Ямайку, и его безвременная смерть означает, что мы разорены.

Чалонер решил, что это объясняет ее потрепанное платье.

— Думаешь, убийство связано с его предприятием? Кто-то убил его, чтобы не дать получить прибыль? Ты подозреваешь Хэя?

— Хэй к нашему грузу никакого отношения не имеет. И, можешь не спрашивать, Джон не был мятежником. Вступая во флот, он присягнул королю и стране и оставался верным слугой. Он собирался разоблачить изменников, а не вступить в их ряды!

Чалонер не знал, верить ли ей.

— Понимаю…

— Казалось, так легко: побывать на встрече, узнать имена недовольных и передать всех в руки властей. Но Джона убили, и он ничего не успел сделать.

— Его убили, потому что кто-то заподозрил его намерения? Один из заговорщиков?

— Похоже на то. Хэй — мятежник, и он мог убить Джона, когда понял, что тот не разделяет его мыслей. А Уолдака сделали козлом отпущения, чтобы избежать неудобных вопросов.

Чалонер обдумал ее версию. Всего пять лет прошло со смерти Кромвеля, и не один Хэй мечтал о возвращении республики. Правительство было в этом отношении злейшим врагом самому себе — это буйное, сварливое, самолюбивое сборище никому не внушало доверия, и повсюду ходили слухи о диком пьянстве, игре и разврате. Лондонцы не желали оплачивать их пороки своими налогами, и Хэй вполне мог решиться взять дело в свои руки. Избавиться от лазутчика в таком случае — напрашивающаяся предосторожность, потому что если бы заговор был раскрыт, Хэя и других участников ждала верная смерть.

— Ты займешься этим делом? — спросила Ганна, видя, что Чалонер молчит. — Прошу тебя!

Чалонер думал. Всякая угроза правительству относилась и к лорду-канцлеру, а потому он как агент лорд-канцлера обязан был произвести расследование. К сожалению, он подозревал, что намерения Брауна были не столь чисты, как полагала его жена. Он наверняка знал, что Браун питает неприязнь к правительству — тот сам признался ему после обеда с обильной выпивкой на корабле. А значит, Брауна убили, потому что он был мятежником, а не за попытку разоблачить заговор, и расследование может обнаружить этот факт. Он был уверен, что Ганне не понравится, если эта сторона деятельности ее мужа станет достоянием гласности.

— Ты в долгу у Джона, — напомнила Ганна, видя, что он молчит. — Это долг чести. Я прошу тебя оплатить услугу, узнав, кто настоящий убийца. Признаю, что это может оказаться опасно, ведь тебе придется влезть в дела возможных бунтовщиков, а они пойдут на все, чтобы спасти шеи от петли, но ты должен попытаться.

— Почему ты не обратилась ко мне сразу? — спросил Чалонер, оставив при себе свои сомнения относительно Брауна. — Твой муж умер в апреле, а теперь июнь. След давно остыл, свидетелей успели подкупить или заткнуть им рты, улики уничтожены. Проще было бы расследовать дело немедленно.

— Потому что у меня были подозрения, но не было доказательств, — объяснила Ганна. — Но вчера все переменилось. Встречу Джона с Хэем устраивал его друг, капитан Йорк — он тоже стремился разоблачить изменников. Йорк сразу после смерти Джона вышел в море, но теперь он вернулся. И он тоже не думает, что Джона убил Уолдак, и у него вызывала подозрения поспешность, с какой судили и казнили Уолдака.

— Мне нужно будет с ним побеседовать.

Ганна в первый раз улыбнулась.

— Значит, ты мне поможешь? Спасибо! Йорк ждет неподалеку, у дома Бермондси.

Ганна вела его по заполненным толпой улочкам, направляясь к югу. За их спинами полуденное солнце золотило неподвижную реку — прилив остановил течение Темзы. Им попалось несколько домов, окруженных садами, но больше здесь было ветхих строений, верхними этажами выступавших над улицей, оставляя на виду лишь узенькую голубую полоску неба. Проститутки громкими хриплыми голосками предлагали себя, то и дело попадались пьяные шайки моряков. Чалонер не знал, есть ли среди них матросы с «Розового куста», все еще дожидавшегося нового капитана. Ходили слухи, что никто не хочет принимать это назначение — команда была известна непокорностью, и только жестокий властный человек, такой как Браун, мог удержать ее от мятежа.

На удивление скоро Ганна с Чалонером оставили здания позади и шли теперь по дорожке, за живыми изгородями которой виднелись колыхавшиеся поля. Воздух был сладок и чист, и теплый бриз шелестел в созревающих хлебах.

— Дом Бермондси, — сказала Ганна, останавливаясь перед обветшалыми чугунными воротами. Голос ее чуть вздрагивал. — Здесь и случилась беда с Джоном.

В конце запущенной дорожки стоял тюдоровский особняк, в котором, насколько было известно Чалонеру, некогда побывал монарх. Причудливое смешение тяжелых дымовых труб, затейливой кирпичной кладки и крошечных фронтонов — но все здесь говорило о небрежении и упадке. Сквозь крышу проросли молодые деревца, плющ заплел стены, и все строение, казалось, уже испустило дух и вот-вот рухнет.

Ганна открыла ворота и пошла по дорожке, ведущей к главному подъезду. На полпути она внимательно осмотрелась и вдруг нырнула в куст остролиста, потянув за собой Чалонера. Отсюда начиналась извилистая тропинка, которая вывела их на полянку в лесу. Из-за деревьев вышел мужчина, поздоровался. Он был дороден телом, красен лицом и одет в штаны и камзол из той не знающей сноса материи, которую часто предпочитают моряки. Чалонер уже встречался с ним, когда Йорк служил на «Розовом кусте» под командой Брауна. Два моряка были добрыми друзьями, и агент, помнится, холодно подумал тогда, что их привязанность друг к другу вызвана тем, что никто больше не хотел иметь дела с этими капризными заносчивыми тиранами. Йорк коротко кивнул, приветствуя его, и сразу повернулся к Ганне.