Чтение онлайн

Записей, названных в примечаниях «контрактная премия», было практически столько же, сколько зарплатных выплат, но суммы втрое больше. Пусть я и не разбираюсь в компьютерной промышленности, но логикой владею. Если Барбара столько зарабатывала на независимой работе, то в Эй-Эль-Эйч она не нуждалась: эти деньги покрывали все ее расходы. За что бы ей столько ни платили, но уж явно не за контрактные подработки.

Сунув чековую книжку в карман куртки, я вернулась к осмотру содержимого ящика, но больше ничего особенного не нашлось. Я задумчиво перевела взгляд с груды бумаг и канцелярских принадлежностей на полу на пустой ящик. Он был набит под завязку, но теперь, при том что содержимое лежало даже еще менее аккуратно, чем изначально, стопка была по меньшей мере на три дюйма ниже высоты ящика. Чего-то не хватает.

Я провела пальцами по краям внутренней стороны ящика и в дальнем левом углу нащупала углубление. Есть. Понадобилась буквально пара минут, чтобы достать фальшивое дно и осмотреть остальное содержимое. От увиденного у меня округлились глаза. Сверху аккуратной стопки бумаг лежал конверт с водяными знаками — звездами и маками герба Магического Кристалла. Конверт был распечатан, и я, стараясь как можно меньше дотрагиваться пальцами, вытряхнула на ладонь необналиченный чек на сумму, соответствующую тем самым контрактным премиям в чековой книжке Барбары, а также записку: «Прилагаем оплату работы за май. Отчет за июнь ждем в то же время в том же месте». Внизу стояла размашистая, украшенная завитушками подпись герцогини Риордан. Если бы все не стало ясно уже по гербу, тут исчезли бы последние сомнения.

— Боюсь, отчет за июнь ты уже не получишь, — сказала я и подняла ящик, оставив ненужный хлам на полу. Нужно будет еще раз тщательно осмотреть находки, после того как я поговорю с Джен и вернусь к Квентину. Сунув ящик под мышку, я пошла на звук печатания на клавиатуре, мельком подумав, что в компьютерной компании его источником запросто может оказаться вовсе не тот, кого я знаю. В конце концов, если бы я захотела куда-то заманить программиста, то как раз воспользовалась бы безобидным звуком клавиатуры.

Цепочка тревожных мыслей оборвалась, когда я повернула за угол и оказалась перед рабочим местом Гордан. В нем было меньше личной окраски, чем в тех, мимо которых я уже прошла, но я и так могла сказать, кому оно принадлежит, поскольку Гордан сидела там лично. Когда я подошла, она подняла голову, поморщилась и нажала клавишу в верху клавиатуры. Экран погас, но я успела зацепить взглядом диаграмму, такую же сложную и запутанную, как схемы вязания у Луны.

— Чего тебе?

Я держала под мышкой веские доказательства того, что ее лучшая подруга работала на их врагов, и, чувствуя себя странно неловко, произнесла:

— Эйприл сказала мне, где ты. Тебе не следует находиться в одиночестве.

— Ты не знаешь, кто убийца. С какой стати мне безопаснее быть с ними?

Туше.

— Я пытаюсь выполнять свою работу.

Я была намерена оставаться с ней вежливой, пусть даже это смертельно раздражало. Гордан наверняка напугана не меньше меня, если не больше. Ведь это ее компания находится на осадном положении.

— И так много пользы нам это приносит, — фыркнула Гордан. — Все явно повернулось к лучшему с тех пор, как ты приехала. И о чем я только думала.

Мое дружелюбие имеет пределы.

— Это несправедливо. Мы стараемся как можем.

— Несправедливо? Ну, тогда извините, не уловила. Видимо, лизаться с Алексом, когда мои друзья умирают, для тебя вполне справедливо? — Я вздрогнула, и Гордан отозвалась на это насмешливой улыбкой, сказав: — Милочка, по тебе прекрасно видно, чем ты собираешься заняться. На склоне холма, кажется, уже холодает?

Если бы сарказм стал еще хоть капельку гуще, его можно было бы собирать совком.

— Если бы ты постаралась помочь, вместо того чтобы все время на меня нападать, может, мы добились бы большего? И при чем здесь склон холма?

— Если бы ты знала, что делаешь, может, тебе бы и не понадобилась моя помощь! — Гордан бросила на меня сердитый взгляд, и я ответила тем же. Пусть она и потеряла лучшую подругу, но душевная травма не извиняла ее поведение спустя столько времени. В какой-то момент приходится заново брать на себя ответственность за свои поступки.

— Для человека, не имеющего ответов ни на один вопрос, что-то ты больно на нас наезжаешь. Между прочим, вещи, которые последнее время действуют неправильно, — это все технологии коблинау, что слегка подозрительно.

— А что, есть причины на вас не наезжать? Ты заявляешься сюда со смазливым мальчиком, подхалимничаешь перед Джен, ведешь себя так, будто теперь, когда твой драгоценный сеньор изволил проявить к нам внимание, все будет хорошо — а до того как ему пришла в голову эта мысль, мы не стоили того, чтобы нас спасать?

— Мы не знали, что вы в беде. Никто не сообщал о том, что здесь творится.

— Тоже мне отговорка!

— Тебе придется поверить, потому что это правда. Мне надоело, что ты обращаешься со мной как с дерьмом, а с Квентином и того хуже, и только из-за того, что ты напугана.

— Вы должны были знать, что что-то случилось. Ваши драгоценные чистокровки должны были догадаться. — В ее глазах блестел гнев и прошлые обиды. — Разве они не для этого существуют?

— Ты, похоже, сильно недолюбливаешь чистокровок.

— Гляди-ка, догадалась. — Гордан отвернулась от меня. — Просто отвечаю им тем же, чем и они мне.

Быть в обиде за себя? обычное дело у подменышей; черт, да я и сама такая. Наши бессмертные родители обладают всеми преимуществами мира фейри и берут все, что пожелают, из мира смертных — а мы получаем лишь то, что нам дозволяется иметь. Но вот такая степень обидчивости, как у Гордан, обычным делом все-таки не была. Та ею просто упивалась.