Чтение онлайн

Тучи, ветер, холод и июнь. Я пришла домой с замерзшими ногами. Похолодало резко, и мои голые до шорт ноги обиделись на меня за отсутствие брюк. Еще машину забыла взять, ушла гулять так, вот и нагулялась. Я потерла ноги и включила в ванне воду.

Дома я обнаружила костюм облакайдера. Странно столько раз все убирала и не видела и вот он передо мной! Мог Мартин зайти и бросить.

– Марина привет! – сказал Мартин, входя в комнату. – Что тебя заинтересовало в моем костюме?

– Воспоминания, я думала это твой старый костюм.

– Шутишь! Я сегодня по холодку влетел в твой дом. Я знаю, что Владимир опять исчез в работе. А ты где была? Ноги-то как замерзли!

– Какой ты внимательный! Надоели белые одежды, захотелось разнообразия.

– Ладно, есть задание. На Сириус С тебя не пошлют, зачтут тебе год за три. Как ты умудрилась замерзнуть? Мне совсем не понятно!

– Чувства, любовь, лунная ночь…

– Понятно, работа для тебя и на земле найдется. Не шпиономания, а психотерапия чистой воды.

– А, как на это Платон Платонович посмотрит?

– Без его участия прямого или косвенного у нас ничего не делается. Он, конечно, не Бог, но что-то умное из него исходит.

– Мне надо надеть костюм облакайдера?

– Тебе его давно пора одеть, но эта участь постоянно тебя обходит.

– И что? Смотреть в чужие окна или сразу в них залетать?

– Круче. Пойдем на выставку облакайдеров типа самолетов. Один самолет уникальный, предназначен для полетов в космос через наружный портал.

– Самолет чужой?

– Совместное производство Макро и Пак страны. На нем можно улететь на Макро.

– Предлагаешь улететь вслед за Владимиром?

– Не спеши угадывать задание. Нас интересует материал самолета. Он обладает странными качествами, то он весь металлический и блестит на солнце, то аморфный и переливается, как гель.

– И ты не может оторвать кусочек самолета для анализа материала?

– Материал необыкновенно прочный, он не отрывается и не отпиливается.

– А я в костюме облакайдера отрежу кусок самолета маникюрными ножницами?

– В костюме ты проникнешь в салон самолета, сделаешь невидимые снимки, сядешь у иллюминатора…

– А самолет превратится в другое состояние, и я завязну в нем, как муха.

– Молодец! – сказал Владимир, влетая в окно.

– Слет облакайдеров считаю открытым! – шутливо крикнула я.

– Марина, Платон Платонович передал тебе интересный предмет, так он такой твердости и прочности, что сможет сделать царапину на самолете. Керн лунного производства поможет выполнить задание, – сказал серьезно Владимир.

– Мужчины, я не слесарь. Пошлите мужика кернить самолет для взятия образца материала.

– Понимаешь, какое дело, тебя заменить невозможно, – сказал Владимир.

Итак, день был морозный, солнце светило, снег под ногами скрипел. Я шла и не чувствовала мороза. Крепостное право личной зависимости рухнуло в одно мгновенье. Я вздохнула свободно от полнейшей независимости. Я весь бисер слов высыпала перед Мартином, и он зазнался. Да элементарно зазнался. Я грустила минут пять словно потерянная, потом поняла, что все в норме. Нечего было его хвалить. Перехваленный молодой человек быстро испортился. А, может, я этого хотела? Нет, я… Незачем теперь об этом говорить! Проехала я станцию под названием 'Мартин'.

И мороз быстро охладил мою невольную досаду. Чего мне не хотелось, так это писать и говорить дифирамбы. Я исчерпалась в этом плане, но и ругаться с хваленными мною личностями – не хотелось. Что было, то было, и нет никого.

На закате морозного дня появился Владимир. Он ждал меня у входных дверей со стороны улицы. Владимир ходил по скрипящему снегу, как маятник и с надеждой во взоре всматривался в выходящих из красивого здания людей. Он знал, что у него есть счастливый соперник – Мартин, и, как почувствовал, что он больше не его соперник. Меня он любил сквозь туман отношений. Владимир ловко подхватил меня под руку и повел вдоль старой аллеи.

Липовая аллея округа Валет видела много пар на своем веку, и наша пара ей была знакома, еще до эры Мартина. Мы дошли до кинотеатра и остановились. Заснеженная площадь была украшена великолепным подобием ели. Конус с ветками переливался огнями гирлянд всех цветов радуги. Людей рядом не было. Одинокая пара, праздничный конус ели и вечерний мороз. Машины светили фарами вдоль дорог. Новые, великолепные здания ограняли площадь.

Владимир тронул мою руку, он посмотрел мне в глаза. Но мои глаза уклонились от встречи. Я стояла рядом с ним, но явно отсутствовала. На автомате я выкрутилась из его рук. Я ничего не хотела Владимиру говорить. Я боялась говорить, чтобы не перехвалить его после разлуки. Я пошла вдоль липовой аллеи с корявыми от времени ветвями. Он пошел рядом со мной.

Перед нашими глазами возник экран. Голубой экран с летающими снежинками, мало отличался от действительности. Я невольно коснулась своей перчаткой голубого экрана. Экран поглотил меня. Владимир пытался войти в экран вслед за мной, но экран его отверг. Я поднялась верх в экране над площадью.

Мое исчезновение Владимир видел, но ничего не мог сделать. Он был бессилен перед непонятной силой. Ладно бы летающая тарелка забрала у него Марину, но ее благородно унес в холодное небо голубой экран со снежинками. Экран на секунду завис над конусом ели и исчез в темном небе, выше огней домов.

Одноместный летающий экран мог вместить одного человека, и он выбрал меня. Теперь я сидела в узком кресле, в узкой кабине с прозрачными стенами. Я ощущала полнейшую нереальность происходящего момента. Удивительно, но мне было весьма комфортно. Я видела внизу свет огней города, мелькающие гирлянды автострад. Страх не успел появиться, удивление от нереальности происходящего сменилось вопросом: где я? Но и это вопрос исчез, едва я коснулась рукой в перчатке стены кабины. Нет, я не вылетела из кабины. Прозрачные стены с плавающими снежинками не поглотили меня вновь, я осталась внутри непонятного летательного аппарата.