Чтение онлайн

Со стороны деревьев, откуда и сами они пришли, появляется новый персонаж: удильщик, крестьянин, вышедший порыбачить: резиновые сапоги, линялые джинсы, краснолицый, в старой соломенной шляпе с черной лентой; это человек лет пятидесяти, кряжистый, не проявляющий к ним никакого интереса. На одном плече он несет параллельно земле длинное бамбуковое удилище; на другом – бледно-зеленый, почти уже белый брезентовый рюкзачок. На секунду поиски раков прерываются; все стоят неподвижно; мужчины выглядят довольно глупо, по-мальчишески виновато, словно они влезли в чужую воду; да и дети тоже словно бы они ощутили исходящую от незваного гостя смутную опасность. Впрочем, тот мирно минует пикниковую полянку, выходит под солнце и спускается к ним по траве, направляясь вверх по течению. Теперь они видят, что глаза у него с косиной. Приблизясь и проходя мимо, он подносит палец к полям шляпы:

– ‘seurs – dames [7] .

– Bonjour, - произносит Поль. И следом: – Bonne p^eche [8] .

– Merci [9] .

И чужак флегматично удаляется в сторону валунов и забитого деревьями ущелья за ними; скрывается из глаз; оставляя, однако же, незримый след, напоминание о том, что это чужая земля с ее собственной жизнью и обычаями. Что во всем этом слышится? Ga ira [10] . Ропот толпы, шаги в ночи. Лезвия кос, прямо насаженные на рукояти. Возможно, дело лишь в том, что он – основательный, серьезный рыболов, что у него есть, чем заполнить этот день. Несерьезные вновь приступают к охоте. Одна только Кэтрин следит за голубым пятном, пока оно не пропадает из виду.

Ah, ca ira, ca ira. Les aristocrats, on le pendra [11] .

И выступает из воды, словно он тянет ее за собой. Всовывает мокрые ступни в эспадрильи, отходит в сторону, притворяясь будто любуется цветами, поворачиваясь спиной к голосам, вскрикам, ругательствам и проклятиям. Ах, красавец! Вот мы его вечерком! Поторопитесь, прошу, пора уж. Добрночи, Билл. Добрночи, Лу. Добрночи. Добрночи [12] . Узкая тропа ведет в обход первого из великанских валунов, лежащих наполовину в воде, наполовину на берегу, преграждая дорогу. С верхушки его Кэтрин оглядывается на остальных. Мужчины трудятся теперь сообща, Питер приподнимает камни, Поль хватает добычу. Бел неторопливо убредает от воды, возвращаясь к пикниковой полянке. Вступив в тень, она стаскивает шляпу и с изнуренным видом приглаживает волосы.

Кэтрин уходит дальше, спускается за валун, исчезает из виду. Тропинка вьется в каменном стаде, ненадолго выравнивается, потом круто поднимается к деревьям над рекой. Река становится шумной, бурливой. Местные зовут это место «Premier Saut» – «первый прыжок»; почти водопад, напор воды в сузившемся русле, самое место для форели. Кэтрин, цепляясь за что ни попадя, с трудом спускается к лежащей выше порога продолговатой заводи: прохлада, глубина, мох и папоротники. Трясогузка, струйка канареечной желтизны, вспорхнуа, перелетает на другой берег. Кэтрин садится на камень у кромки воды, под крутым бережком; смотрит на темно-зеленую, спокойную воду, на пятна и крапины солнечного света, на танцующих в нем мошек, на птицу с нервным хвостом. Подобрав веточку, бросает ее в заводь, смотрит, как та уплывает, как набирает скорость и пропадает в бурлящей верхушке«Saint’a». Он ушел, ушел.

Теперь она сидит, чуть наклонившись вперед, обхватив, словно ей холодно, локти, глядя на воду. И начинает плакать. Никакие чувства не отражаются на ее лице. Слезы медленно стекают по щекам из-под темных очков. Она не пытается их стряхнуть.

Бел зовет из-под дерева, от розовой клетчатой скатерти с разложенной по ней charcuterie [13] , длинными батонами, сыром, ножами, пикниковыми винными стаканчиками; яблоками и апельсинами, тремя баночками шоколадного мусса для детей.

Отвечает Кандида.

– Ну мам! Мы еще не готовы!

Однако Поль что-то шепчет ей, Сэлли поворачивается, белея тонким телом, течет – теперь она: девушка-Т – в сторону Бел; за нею и Эмма, младшая из дочерей, припускается, обгоняя Сэлли, бегом, и маленький Том переходит на бег, как будто еда вот-вот бесследно исчезнет. Двое мужчин и Кандида, несущая пластмассовую коробку с семью пойманными раками, сетуют, что вот, еще бы один, и получил бы каждый по раку на ужин, надо будет, как поедим, опять половить. Да, да, конечно. Все голодны. Поль спохватывается – вино, возвращается туда, где оно охлаждается; бутылка «Мускаде» sur lie; другая, «Грос-Плант», подождет.

– Кому «коки», поднимите руки!

Они сидят и полулежат, взрослые, дети, вкруг скатерти. Стоит, возясь со штопором, один только Поль. Питер легонько шлепает по попке Сэлли, потянувшуюся, стоя на коленях, вперед, чтобы налить детям «коки».

– Вот это жизнь!

– Будь добр!

Питер целует Сэлли в голый бок и поверх ее спины подмигивает Тому.

Аннабел кричит:

– Кэти? Поесть!

Следом Кандида с Эммой:

– Кэти! Кэти!

– Ну, будет. Когда захочет, придет.

Эмма говорит:

– Может, тогда все уже кончится.

– Конечно, с такой свиньей, как ты.

– Я не свинья!

– Еще какая!

– Кэнди!

– Все равно, свинья, – и пригибается, уклоняясь от сестриной руки. – Сначала гостей угощают.

Бел:

– Дорогая, помоги папе, подержи стаканы.

Сэлли через скатерть улыбается Эмме; более миловидной, робкой и тихой из девочек; хотя, может быть, она лишь выглядит такой по контрасту с ее якобы взрослой малявкой-сестрой. Если бы только Том… она намазывает ему p^ate [14] на кусок хлеба, малыш с подозрением следит за нею.

– Мм. Выглядит божественно.

Эмма спрашивает, можно ли дать немного и ракам. Питер хохочет, девочка обиженно надувается. Кандида объясняет сестре, какая та дура. Бел пересаживает Эмму к себе под бок. Поль смотрит на сгрудившиеся вверх по течению валуны, затем переводит взгляд на Бел. Та почти неприметно кивает.

– Пап, ты куда?

– Пойду, тетю Кэти поищу. Она, наверное, заснула.

Кандида скашивается на мать.

– Небось, опять ревет.

– Дорогая, займись едой. Пожалуйста.

– Она все время ревет.

– Да. И Питер с Сэлли ее понимают. Мы все понимаем. И не собираемся это обсуждать.

Повернувшись к Сэлли, она состраивает moue [15] , та улыбается. Питер разливает вино.

– Мам, а мне можно?

– Только если перестанешь болтать.

Поль стоит на первом валуне, оглядывает ущелье. Потом исчезает. Все едят.

Питер:

– А вот эта штука, доложу я вам, великолепна. Что это?

– Rilletes [16] ?