Облепиховое пламя
Шрифт:
Всякий раз, когда происходили эти приступы, казалось, что я переступаю порог смерти. В бреду слышу какие-то голоса, больше похожие на эхо. Врачи говорят, мозговая деятельность во время приступов эпилептического синдрома очень активная, а потому мне могут являться как слуховые, так и зрительные галлюцинации. Но сама я считала, конечно же, иначе.
Левитацией пока не владела, а потому моя дрожащая, трясущаяся как у старухи рука с трудом дотянулась до прикроватной тумбочки, открыла первый ящичек и извлекла оттуда стеклянную колбу с лечебным зельем, купленным под заказ у одной известной в сверхъестественных кругах знахарки.
Приподняв голову в лежачем положении, чтобы случайно не захлебнуться, осушила флакончик. На вкус зелье было горьковатым, чуть обжигало искусанные губы и горло из-за спирта, в нём содержащегося.
«То, что нужно», — подумала с облегчением, откинувшись на подушку.
Через несколько минут зелье подействует, и я смогу встать.
Продолжая восстанавливаться после лихорадки, горько усмехнулась, лёжа на постели. Во мне столько «сюрпризов»! Удивительно, как я ещё не сошла с ума. Клаустрофобия, эпилептический синдром… Что со мной не так?
Парадокс в том, что магия, которая, по сути, должна облегчать существование, мне помочь никак не могла. Зелье предоставляло лишь временный эффект, рано или поздно приступы, о которых я редко рассказывала матери, вновь повторятся. И что тогда?
Попытка встать с кровати не обвенчалась успехом. Покачнувшись, упала на постель, отчего меня чуть не вырвало. Блузка, в которой я заснула, так и не переодевшись в пижаму, практически насквозь промокла от холодного пота. Затылок раскалывался так, словно меня огрели чем-нибудь тяжёленьким по голове. Чувство такое, как будто принятое лекарство не подействовало, хотя прошло уже достаточно времени для того, чтобы ощутить эффект зелья.
— Мам! — громко позвала я. — Ты дома?
Но никто не отозвался.
Я нахмурилась.
Должно быть, отсыпается после дежурства. Эта версия нравилась мне куда больше, чем та, что назойливо мелькала в голове. А вдруг… вдруг мама так и вернулась из больницы? Потому что она почувствовала бы активацию охранной системы, которую взломал Никита, и как минимум, когда пришла, спросила бы у меня, что происходило в её отсутствие. А увидев спящей в верхней одежде, и вовсе бы разбудила.
Преодолевая слабость во всём теле, я поднялась с кровати и направилась в спальную матери, чтобы проверить, дома ли она. Стоило только сделать шаг, как в комнате замигал свет, а после снова выключился, когда я покинула свою обитель. Затем свет замигал на кухне и в ванной. Сглотнула ком в горле, передвигаясь по квартире на трясущихся ногах и цепляясь за стены.
Предчувствие не обмануло. Мать отсутствовала дома. Издала стон, полный бессилия, и направилась обратно в свою комнату за телефоном, чтобы позвонить маме. Каждый шаг сопровождался дурнотой и головокружением. Я так и не добралась до своей спальни: решила заглянуть в ванную и ополоснуть лицо ледяной водой, потому как вновь почувствовала разгорающееся пламя в теле.
«Зелье не помогло, — мысленно заключила я, — меня снова начинает лихорадить…»
Оказавшись в ванной комнате, я уже тряслась от жара, перед глазами мелькали тёмные пятна, грозящие затянуть в омут бессознательности. Включила холодную воду и легла в ванну прямо в одежде.
Я не чувствовала ни тревоги за мать, ни ледяной воды, которая стремительно набиралась в ванне. Только огонь — разрушающий, свирепствующий внутри моего хрупкого женского тела.
Уже на грани того, чтобы потерять сознание, ощутила, как вода начала утягивать, поглощать в себя. Поначалу расслабилась, подчинилась стихии, затем начала сопротивляться, барахтаться, пытаясь всплыть на поверхность.
Вода заполоняет лёгкие, мозг тем временем взрывается от боли, инстинкт самосохранения не позволяет открыть рот, чтобы нахлебаться и прекратить эти мучения.
Там, в воде, я видела свет и отчаянно, используя все силы, плыла наверх. Нетренированные мышцы и лёгкие подводили — меня вновь потянуло на дно. Некто заслонил собой свет и нырнул в воду, ко мне на помощь, надеюсь.
«Надо же, спасение», — пришла облегчающая мысль в голову.
Меня схватили за руку и потянули за собой. Следом меня озарила почти сумасшедшая, безумная мысль — я не в ванне! Наверное, всё это бред воспалённого лихорадкой сознания, и не более. Хотя…
Первой мыслью было: «Нет, всё-таки это не бред».
Закашлялась, пытаясь выплюнуть накопившуюся воду в горле. Открыла глаза и часто заморгала, уставившись на расплывающийся женский силуэт. Склонившаяся надо мной дама постукивала меня лёгкими движениями по щекам.
Я лежала на земле, травинки щекотали открытые участи кожи, в воздухе пахло цветами и специфическим парфюмом моей, судя по всему, спасительницы. От женщины исходил запах, напоминающий старинную косметику восьмидесятых-девяностых годов, которой пользуются старушки.
— Очнулась! — радостно возвестила женщина.
— Неужели попаданка? — донеслось до моих ушей.
Что? Попаданка?
— Где я? — спросила слабым, каркающим голосом.
— Не трать пока силы на разговоры, — мягко посоветовала спасительница. — Позже ты получишь ответы на свои вопросы. Кивни, если тебе уже легче и ты сможешь идти.
Состояние беспомощности, которое я испытывала в лифте, во время лихорадки или сейчас, сильно раздражало. После приступа и после того, как чуть не утонула, я была не в состоянии подняться с земли самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы добраться до какого-то места на своих двоих.
Я замешкалась с ответом, что незнакомая дама заметила и продолжила:
— Понятно. Значит, левитация.
Тело оторвало от земли, с непривычки я даже вскрикнула. Пока левитировала в каком-то неизвестном направлении, рядом вышагивала та самая женщина, остальные присутствующие досель юные леди разошлись. Перед глазами промелькнул белый фасад здания. Дверь, когда я подлетела, распахнулась сама, пропуская внутрь.
Стоило нам только оказаться внутри переполненного юными девицами здания, как все остановились и замолчали, захлопали глазами, разглядывая попаданку, то есть, меня.