Чтение онлайн

Дэйзи ничего не говорит до урока искусства, когда Кэлли уходит в другой класс.

– Что на тебя нашло?

– Ты о Кэлли? Я просто подумала, что можно попытаться быть милой для разнообразия. Посмотрим, поможет ли это. Считаешь, это было слишком странно?

– Да! – хмурится она. – И нет! Это было замечательно. Ты всегда так неприветлива с Кэлли. Её это бесило. Кэлли просто хотела с тобой подружиться, правда. Она думает, что ты очень... красивая. Кэлли постоянно переживала, что ты нравишься Дину куда больше, чем она.

Серьёзно? Ого. Она хорошо это скрывала.

– Ну, могу тебя заверить, что в его отношении это не так, – говорю я Дэйзи.

По крайней мере, сейчас. Вот уже второй раз, как я свожу вместе эту парочку. И на этот раз мне даже не пришлось демонстрировать свои трусики.

– Выглядишь жизнерадостной, Тед, – говорит мисс Дженкинс, заходя в класс.

– Ты готова поведать нам о своем проекте?

Я готова. Я стою перед классом и поясняю мой подход к "натюрморту", как я отталкивалась от идеи с фруктами, пока показываю работы Старых Мастеров. Затем перехожу к моей сестре, которая в данный момент воплощает мое представление о жизни. Я рассказываю обо всех сырых овощах и фруктах, которые ей приходилось есть, чтобы минимизировать побочные эффекты лечения, и как её красивая обритая голова напоминает их контуры.

Мой проект занимает кучу места на демонстрационном стенде, на котором я разместила вдохновляющие примеры: от картин голландских живописцев до фотографий принцесс и цветов от Ричарда Аведона. В центре всего этого – чёрно-белый портрет Авы: голова повернута набок и совершенно неподвижна среди кучи экзотических фруктов и ягод. Эта картина выглядит очень мирной, если не задумываться над тем, почему голова девушки обрита на лысо, и не замечать отсутствующий взгляд её глаз.

Мисс Дженкинс долго изучает мой проект.

– Ты передала её красоту, Тед, – говорит она.

– Её голова рассказывает историю о трудностях, но, в целом, это ободряющая картина. На самом деле она напомнила мне фотографа Сэм Тейлор-Вуд.

Учительница отходит к компьютеру и копается в интернете, пока не отыскивает нужное изображение. Оно называется "Автопортрет в однобортном костюме [39] с кроликом". Мисс Дженкинс проецирует изображение на доску, и мы разглядываем его. Это действительно женщина в костюме, держащая нечто, похожее на длинношерстного кролика, и рисующая портрет самой себя.

– Уверена, вы уловили игру слов, – говорит мисс Дженкинс.

– В то время она страдала от рака груди, и готова была вот-вот потерять грудь и волосы. Это её ответ болезни. Твоя работа схожа с ней, Тед.

– Скорее стырена, – бубнит сзади Натан Кинг.

Дин тыкает его карандашом. Он, может, и побаивается меня сейчас, но по крайней мере лоялен.

– Это не так, – поправляет Натана мисс Дженкинс.

– Просто использован похожий подход. И Сэм Тейлор-Вуд – весьма уважаемый современный художник. Думаю, Тед стоит гордиться таким сравнением. Хорошая работа.

Для своего проекта я выбрала наиболее художественный портрет Авы, но на самом деле мы сделали очень много фотографий. Мне нравится та, на которой сестра изображает ананас, поставив подбородок на неглубокое блюдо и повесив на уши пару виноградных гроздей. А ещё есть очень убедительное манго (левая щека лежит на столе, взгляд направлен на стоящую рядом миску с малиной). И внушительное большущее авокадо (на столе – правая щека, много зеленых теней, а сверху устроилась связка бананов). К сожалению, мы тогда так смеялись, что у нас вышло довольно пугающее авокадо – с учетом обстоятельств – очень зубастое.

Изображения вышли довольно сюрреалистичными и весьма в стиле Мэн Рэя, но мы решили, что экзаменационная доска не готова к "пациенту химиотерапии, изображающему большие фрукты". Вместо этого Ава разрешила мне разместить их в моем новом блоге, где я экспериментирую с разными стилями фотографии. Это всего лишь начало, но я в восторге. Мне всё ещё хочется быть частью этого сумасшедшего мира искусства, с которым я столкнулась, но на этот раз я сама буду решать, что красиво, а что нет. Однажды у меня будет выставка в Нью-Йорке. И я хочу, чтобы на её открытии Ава была со мной.

Потому что происходящее с ней сейчас – лишь краткий эпизод в её жизни, который подходит к концу. Вот что мы говорим сами себе. Вот во что мы должны верить.

В пятницу – последний сеанс радиотерапии. Ава планирует пойти вместе с Джесси, который остался в городе специально, чтобы поддержать свою девушку на этом завершающем этапе. Я практически не общалась с сестрой в последние дни, потому что она почти всё время проводит у Ника дома вместе с Джесси, или они отправляются вдвоём на свои обжимательные свидания, или Ава утаскивает Джесси в кинотеатр на просмотр старых фильмов, знакомя его со своими любимыми звёздами экрана.

Я думаю, что их отношения и дальше будут такими же, как сейчас. Конечно, Джесси вернётся в Корнуэлл, но они снова смогут нормально общаться на расстоянии, как обычно. Если предположить, что результаты лечения и обследования будут именно такими, как нам хотелось бы, то можно сказать, что лечение завершено. Если Ава попадает в 90% счастливчиков. Это ведь действительно большое число, 90%. Полагаю, попавшие в оставшиеся 10% должны проходить через все эти мучения заново, и я даже не хочу думать о том, что такое может произойти с нами. Но 10% это крошечная часть. Вот что я продолжаю твердить сама себе.

Разумеется, дома мы не обсуждаем эти 10%. Но кое-что изменилось. Мы не говорим об этом между собой. Мы знаем, что каждый думает и волнуется об этом, и каким-то образом мы поддерживаем друг друга, ведя разговоры о совершенно других вещах. Но никто больше не замыкается в себе. С тех пор, как я вернулась из Нью-Йорка, мама с папой окружают меня заботой и вниманием. Так что теперь мы очень много общаемся. О нашей поездке на каникулах. О моём новом блоге. О школьных делах. О папиных идеях для исторической программы и его шансах однажды получить работу телеведущего. О том, как здорово он смотрелся бы в своей шляпе...