Обман
Шрифт:
– И как давно вы в Академии?
– Два года.
– Чем вы занимались между окончанием университета и Академией?
Уинтерторн нахмурился.
– Я продолжил учиться на магистра, потом начал работать над диссертацией.
– В области?..
– Физика.
– Все еще продолжаете над ней работать?
– Я обязательно ее закончу. Рано или поздно.
– Где вы учились?
– Массачусетский технологический. Потом – Университет Мичигана.
Майло уважительно присвистнул.
– И что, кроме общей физики, вы преподаете в Академии?
– Факультатив по химии, факультатив по физике и еще веду семинар по биофизике экосферы для тех, кто на «отлично» справляется с факультативами.
– О том, кто виноват в глобальном потеплении?
– И об этом тоже, но на серьезном уровне.
Майло придвинулся еще ближе к Уинтерторну. В испуганном взгляде последнего ясно читался вопрос: «В чем я провинился-то?»
– Значит, еще и химия… Работаете с сухим льдом?
Уинтерторн неожиданно хихикнул.
– Я сказал что-то смешное, Джим?
– В пятом классе учитель принес на урок сухой лед и устроил имитацию вулканического извержения. Хотел показать нам, что наука – это круто… Нет, лейтенант, наш факультатив несколько посерьезней. У нас в основном формулы и вычисления, это уровень первого курса университета.
– А вулканов, значит, нет, – констатировал Майло. – Жаль. Когда извержение устроил мой учитель, я и вправду поверил, что наука – это круто.
Уинтерторн снова сделался серьезным.
– Вы хотите сказать, что сухой лед имеет отношение к… к тому, что случилось с Элизой?
– А каким было ваше мнение об Элизе, Джим?
Уинтерторн вжался в спинку складного кресла, словно в попытке отодвинуться.
– Она производила впечатление добросовестной.
– Производила впечатление?
– Была добросовестной. Наверняка была. Мне случалось видеть, как она занимается с учениками после уроков.
– Вам случалось это видеть, потому что…
– Потому что я тоже остаюсь после уроков.
– Как по-вашему, ученики ценят такое отношение?
– По-моему, не могут не ценить.
– У Элизы были любимчики? Ученики, с которыми она оставалась чаще, чем с другими?
– Откуда мне знать… Послушайте, к чему все эти расспросы? С ее смертью что-то не так? Какая еще может быть причина, чтобы учителей допрашивала полиция?
Майло протянул Уинтерторну свою визитку с указанием должности. Тот округлил глаза.
– Она была вот так вот буквально убита?
– Что значит «буквально»?
– Я имею в виду… вот так непосредственно, – попробовал объяснить Уинтерторн. – Такое ужасное событие – и в непосредственной близости от тебя…
В голосе не столько испуг, сколько зачарованность, как если б он объяснял строение сложной молекулы.
– Значит, никаких любимчиков? – повторил вопрос Майло.
– Я не обращал внимания.
– А если наоборот – случались у нее в Академии конфликты? С учениками, учителями, уборщицами…
– Ничего подобного, – заверил Уинтерторн.
– Если б у нее были с кем-то проблемы, вы об этом знали бы, Джим?
– В каком смысле?
– Ну, вы же из физико-математического племени.
– Разграничение относится скорее к непосредственному кругу общения. – Уинтерторн уселся чуть поудобнее и задумчиво поскреб переносицу. – А так-то в Академии все друг друга знают, и если случается что-то важное, новости быстро распространяются. Если б у Элизы был с кем-то серьезный конфликт, такой, из-за которого ее… Да, вполне возможно, я об этом знал бы. Только я ни о чем таком не слышал!
– То есть в школе активно действует сарафанное радио?
– Вовсе нет! Но… важные вещи знают все.
– И что по этому радио рассказывали про Элизу?
Уинтерторн прикусил губу.
– Мне не хотелось бы говорить за ее спиной…
– Джим, у нас нет другого выбора, кроме как говорить за ее спиной. Ее спина сейчас покоится на холодной стальной поверхности патологоанатомического стола.
Уинтерторн вздрогнул.
– Господи, вы ведь это не ради каламбура сейчас говорите?
– Исходя из моего опыта, при разговоре об убийстве от каламбуров мало проку.
– Об убийстве… Просто сюр…
– Джим, вернемся к вопросу о слухах. Какие сплетни ходили об Элизе?
– Вы ведь не будете писать, что это мои слова, в ваших официальных документах? В деле, или как это у вас называется?
– Не будем, если вы поделитесь с нами добровольно, Джим.
Профессиональная ложь.
Уинтерторн принялся тереть глаза.
– Я не поручусь, но да, ходили слухи, что у Элизы проблемы с алкоголем. Хотя я сам никогда не обращал внимания, кое-кто говорил, что они замечали…
– Кто именно?
– Другие учителя.
– Как их зовут?
– Я не…
– Джим, это важно.
– Я прошу вас не ссылаться на меня.
– Договорились. Так кто, Джим?
– Энрико Хауэр. Он преподает психологию и культуру. Говорил, что видел Элизу пьяной.
– В школе?
Уинтерторн покачал головой.
– В баре.
– В каком именно?
– Я не спрашивал. Он сказал, что Элиза была… в стельку.
– Только однажды или неоднократно?
– Он говорил, что иногда на работе от нее пахнет перегаром.