Чтение онлайн

Пьетро Джелидо — а это был, несомненно, он — швырнул предмет на мостовую, и тот разлетелся на множество осколков. Монах крикнул:

— Вот, видите? Это была голова Мадонны. В этом соборе практикуется суеверный культ священных изображений. Как будто святые могут быть низведены до мраморных черепков, и Господь Бог вместе с ними!

На площади поднялся возмущенный рев голосов. Все, кто был при оружии, выхватили шпаги. Тут из бокового переулка хлынула толпа простолюдинов вперемешку с буржуа, одетыми в черное. Их было не так уж много, но все с копьями, вилами и длинными мясницкими ножами. Они взяли в кольцо Пьетро Джелидо, и без того окруженного вооруженным отрядом, и быстро ретировались. На площади завязались многочисленные поединки, воздух звенел от эха бьющихся друг о друга клинков. Главная улица загудела от топота копыт и лошадиного ржания: приближался конный патруль. Испуганные лошади шарахались во все стороны.

Мишель увидел, как Рондле бросился в церковь, а Михаэлис, выхватив шпагу у какого-то старого солдата, ринулся в общую свалку. Сцена ясно отпечаталась в его мозгу, а потом ее вытеснил образ Жюмель. Она что-то кричала ему, заслоняя руками детей.

Это состояние полусна-полуяви длилось долю секунды. Когда оно прошло, Мишель вскрикнул и опрометью бросился с площади домой. На бегу он краем глаза успел заметить, как какой-то разъяренный аристократ топчет ногами распятие. Он ужаснулся, но мысли его были заняты другим. Навстречу ему выехал патруль, и Мишель вжался в стену. Невыносимо ясно перед ним снова встал образ испуганно кричащей Жюмель.

Дом казался спокойным на первый взгляд, только входная дверь была распахнута. Мишель вбежал внутрь с сердцем, сжавшимся от страха и тревоги. Вестибюль был пуст. Он взлетел по лестнице, задыхаясь от нарастающей тоски, и только на пороге спальни вздохнул с облегчением.

Жюмель была там. С ужасом глядя на дверь, она прижимала к себе детей. Когда Мишель подбежал к ней, она его не узнала. Тяжело дыша, она с такой силой стискивала детей, что они громко плакали в тишине. Мгновение спустя руки ее чуть разжались.

— Я так и знала, что эта женщина опять явится, — прошептала она еле слышно. — Придет, чтобы убить их.

Мишель был не способен ни на одну логичную мысль. Он бросился к жене и детям и начал лихорадочно покрывать их поцелуями. Старшая, Магдалена, заулыбалась, а маленький Сезар продолжал плакать.

— Что случилось?

— Пришла женщина, — ответила Жюмель, немного успокоившись. Она изо всех сил старалась побороть волнение и говорить ясно. — Я ее сразу узнала. Я встречалась с ней в Париже два года назад. Тогда она была очень красивая, только глаза холодные и злые. Теперь она выглядит сильно потрепанной, а глаза все те же.

Мишель заметил, что жена сбивается, и даже подумал, что она бредит. Надо было немедленно вернуть ее к действительности.

— Жюмель, ты уже много лет не была в Париже, — сказал он, ласково поглаживая ее по щеке. — Ты путаешь.

— Нет, я не путаю, — Жюмель всхлипнула. — Я была в Париже тайком от тебя, в тысяча пятьсот пятьдесят втором году. Но я сделала это для твоего блага. Я думала, что встречу Диего Доминго Молинаса, который мучил меня письмами, а встретила эту женщину.

Мишель был ошеломлен, но виду не подал. Обман его не трогал: он слишком любил жену.

— Ты знаешь ее имя? — ласково спросил он.

— Да, Катерина Чибо-Варано. Думаю, она итальянская аристократка.

У Мишеля вырвался крик.

— Опять она! И каждый раз она путается у меня под ногами!

— Не знаю, по своей ли воле она действует: с ней был монах, может, ее любовник, тоже итальянец.

В голове Мишеля немедленно возник образ Пьетро Джелидо, и возник не по логике воспоминания о прошедших событиях, а чисто интуитивно. Мишеля это потрясло. Он немного помолчал, потом прошептал:

— Теперь я знаю, кто меня преследует. Но почему?

Сезар снова заплакал. Мишель осторожно взял его у Жюмель и начал ласково укачивать. Жюмель осталась с Магдаленой на руках.

Потихоньку дети успокоились, и Мишель спросил, воспользовавшись тишиной:

— А что произошло, когда явилась эта дама?

— При виде ее я испугалась, но она была очень любезна. Она сказала, что пришла попросить у меня прощения и что хочет предъявить мне какие-то доказательства заговора против тебя.

— Она просила, чтобы ты ее впустила в дом?

— Да нет, я сама ее пригласила войти. Я ей не поверила, но мне было интересно, что же она скажет. И потом, на руках у меня был Сезар, и я не могла разговаривать через порог.

— Ну а потом?

До этого момента глаза Жюмель оставались сухими. Но тут на них сразу навернулись слезы. Видно было, что она изо всех сил старается не заплакать, чтобы не напугать детей.

— Все произошло в один миг. Она выхватила кинжал и приставила его к горлу Сезара. Понимаешь? Не к моему, а к горлышку нашего малыша!

Мишель, руки которого согревало тепло маленького тельца, содрогнулся. Неистовый гнев поднялся в нем.

— А дальше? — торопил он, — Что ей было надо, этой гарпии?

— Рукопись «Arbor Mirabilis».

— А ты?

— Отдала. А что я еще могла сделать? Я знала, где ты ее прячешь, и отдала. Я поступила плохо?

Мишель грустно покачал головой.

— Нет, любимая, я сделал бы то же самое. Ну а дальше?

Приободрившись, Жюмель продолжала:

— И тут, поскольку дверь оставалась открытой, в дом вошли еще двое: светловолосый человек и молодая женщина. Она была очень похожа на герцогиню, и я решила, что это ее дочь.

— Да, — кивнул Мишель, — это ведьма той же породы, по имени Джулия. А что за человек с ними явился? Он представился?

— Нет, но они называли его Габриэле. Похоже, он обмер от сцены, которую увидел. Он всего лишь кивнул, когда забирали книгу. Но они не только ее искали.

— А что еще?