Чтение онлайн

Интересно, а сколько людей в этом чертовом Альянсе — или как его там? — способно двигаться так же?

Тугерт открывал мне все новые и новые грани слова «восторг».

Город, как выяснилось, стоял на двух противоположных берегах неширокой реки с цветущими зеленоватыми водами, усеянными камышом и синевато-белыми кувшинками. Только за время прогулки я успела насчитать около двадцати мостов — от шатающихся канатных мостиков, оплетенных вьюнками с серебристыми листьями, до огромных беломраморных сооружений, на одном из которых даже притулилась небольшая башенка с садиком. Ниже по течению наверняка были еще, но Диллиан взял курс к окраинам, покорно следуя тщательно вымощенным зеленоватой плиткой тропинкам, извивающихся между цветущими изгородями.

Розовато-золотистый свет назойливо припекающего солнышка перекрасил наши волосы и кожу, и неожиданно оказалось, что такими безжизненными и неестественными они выглядели только в серовато-белых монотонных коридорах посольства Хеллы; здесь же, в такой же светлоголовой и загорелой толпе, мы с Владыкой вполне могли сойти за местных.

А еще я впервые видела столько улыбок на улице. Что на Хелле, что в родной Самаре — люди обычно улыбались только знакомым и для знакомых; демонстрировать дружелюбие первому встречному никому и в голову не приходило. Когда я поделилась наблюдением с Диллианом, райская картинка города-сада дала первую трещину.

— А сегодня официально запрещено хмуриться, день рождения принцессы, — хмыкнул мой спутник, своей унылой рожей столь явно нарушая королевский указ, что я невольно поразилась, как нас до сих пор не загребли сиятельно лыбящиеся стражники, наличие которых на каждом углу я заметила лишь после фразы бывшего Владыки.

— Глуповато звучит, — недоверчиво заметила я.

— Что ж поделаешь, — пожал плечами Диллиан. — Это правда.

— Почему тогда не улыбаешься сам? — невинно поинтересовалась я, разглядывая чью-то изгородь, усеянную насыщенно-лиловыми цветами с крупными лепестками, слегка светлеющими к концу. Руки чесались сорвать хоть один цветок и приколоть к волосам, но я еще не видела ни одного горожанина с украшениями из живых растений и потому решила не слишком наглеть.

— Да потому что ты лыбишься за двоих, — грубо отрезал Владыка, мрачнея пуще прежнего.

Я честно постаралась подавить раздражение. Если он сейчас снимет с меня иллюзию — мало не покажется.

— Если будешь повежливее, Эри не будет так от тебя бегать, — все же не удержалась я от подколки.

И неожиданно для себя попала в болевую точку — Диллиан, нахальный, независимый, самодовольный хлыщ, болезненно побледнел под своей иллюзией, отводя взгляд.

Невзрачный сероглазый мальчишка, влюбленный в жестокую светскую леди, которая ни в грош его не ставит. Слезы от умиления и жалости заказывали?

Я некультурно сплюнула под пышный куст и упрямо потопала вперед, старательно глядя себе под ноги.

Нет, встревать между ними — что пытаться проплыть на деревянном плоте без шеста между Сциллой и Харибдой. Пусть сами разбираются со своей Санта-Барбарой.

Трещина вторая: сады, даже наполовину созданные больной фантазией горожан, все же выглядят довольно одинаково, особенно — когда примелькаются неизменным роскошным цветением. Потеряв своего спутника, я тотчас заблудилась, перестав понимать, откуда я пришла и куда мне нужно. Извилистые тропинки сбили с толку, не позволяя даже примерно определить направление.

Как пользоваться сенсорами, я так и не разобралась, всецело полагаясь на то, что если кому-то понадобится, со мной свяжутся и так. Но Диллиан то ли настолько ушел в себя, что не заметил моего отсутствия, либо, что вероятней, просто обиделся и не желал лицезреть мою золотую физиономию.

Я растерянно оглянулась по сторонам, надеясь выцепить хоть какой-нибудь ориентир — но тщетно: посольства уже не было видно, река осталась далеко позади, и сейчас меня окружали сады да островерхие башенки под пушистыми покрывалами плюща. Ладно, черт с ними! Я решительно тряхнула головой и продолжила идти вперед.

Без моего присутствия филактерию не сменить, рано или поздно хватятся. А сейчас можно просто погулять — и я буду не я, если упущу этот шанс!

Солнце ласточкой нырнуло за горизонт — закат как таковой длился от силы пару минут; но этого мне вполне хватило, чтобы махом забыть про все возможные трещины.

Розовато-золотистый свет разбился на тысячи лучиков, по всей длине изменяющих оттенки; сказочные башенки жадно ловили последних солнечных зайчиков, отчего стали походить на огромные палитры. Фантасмагория красок и света придала райскому саду поистине нереальный вид: над пышной листвой деревьев изогнулись радуги, в небе сполохами пробегало что-то, напоминающее полярное сияние — если бы оно могло быть таким же многоцветным и ярким…

Аррианская ночь обрушилась неожиданно, распахнула темно-синие объятия, скрывая город. «Полярное» сияние исчезало постепенно, обнаруживая за собой россыпь неожиданно крупных и заманчиво близких звезд; радуги отчего-то задержались немного дольше, но позже погасли и они, не решаясь нарушить бархатное торжество.

Извилистые тропинки быстро опустели. Вместе с ночью подкрался легкий холодок; прохладный ветер тихонько заплакал в вершинах древесных крон, и листья мерно зашелестели, словно пытаясь его успокоить. Должно быть, для местных обитателей подобная погода была чем-то вроде февральских заморозков — а я наконец расслабилась: примерно так и выглядело привычное мне лето…

В ночной тиши шаги казались слишком громкими, неуместными. Я чувствовала себя диким варваром, когда, крадучись, пробиралась по вымощенным плитой тропкам, с интересом вертя головой: несмотря на общую атмосферу буйного цветения, отчего большинство садов сливались в одно сплошное пестрое месиво, обнаружилось, что некоторые аррианцы завели себе деревья, мерно светящиеся в темноте. Мистическое фиолетовое фосфорецирование причудливо изогнутых стволов придавало ночи немного зловещий оттенок — пока я не поняла, что это, по сути, аналог обыкновенных фонарей. Деревья росли исключительно вдоль тропинок и днем наверняка выглядели серенькими и невзрачными.

То ли город был не слишком большим, то ли посольство Хеллы располагалось близко к окраинным районам, — но постепенно сады становились все менее и менее ухоженными, пока я не вышла к заброшенной части Тугерта. Растительность здесь больше напоминала дикие джунгли, тянущие шипастые щупальца лиан к покосившимся, а то и обрушившимся башням. Звездный свет холодной пылью осыпал плотные сочные листья и крупные цветы; где-то в глубине перекликались ночные птицы и еле различались тихие шаги, в звуке которых мне почудилось нечто определенно хищное. Сплошное покрывало не то высокой травы, не то мелкого кустарника едва заметно колыхалось в такт прохладному ветру, что уже не казался мне таким освежающим и долгожданным.