Обмасонивание
Шрифт:
Взбешенный Генрих попытался повторить своё решение шестилетней давности - вновь объявил бывшего друга изменником и потребовал от верных ему епископов приговорить упрямца к смертной казни. Те колебались. Ибо теперь обвинение в измене следовало предъявить и сыну короля. Который сам уже дважды коронован королём Англии.
"Дистанционное управление" - посылка гонцов с грамотами - эффекта не возымело. Всё должны были решить мечи.
В Нормандии снова, как во времена Бастарда Дьявола (Вильгельма Завоевателя), как в молодые годы Генриха II, собирали флот и готовили "армию вторжения". Генрих Молодой Король красовался перед народом и молился на своего наставника. Бекет молился богу и призывал народ на защиту "святой церкви".
В апреле нормандцам удалось высадиться на острове. "Короткий плащ" имел около трёх сотен рыцарей и две тысячи пехоты. До самого конца он надеялся на примирение с сыном и с давним другом. Увы, Бекет уже видел в видениях Деву Марию, Святого Дени и Майкла Архангела.
Противники столкнулись на холмах у Доркина. Бекет понимал, что его огромная армия, чуть ли не пятикратно превосходящая числом континентальную, может только стоять. Однако новый-старый король Англии Генрих Молодой, полагал иначе. Ему было 15 лет и он жаждал славы.
Ученик Бертрана де Борна, годами жившего с ним и братьями-принцами в одном замке, ежедневно обедавшего за одним столом, Молодой Король был вполне пропитан провансальской лирикой "куртуазной радости" в духе де Борна - не любовное упоение при созерцании Дамы, а любовь к войне, которая есть истинная радость и главная сердечная привязанность рыцаря:
"Люблю я гонцов неизбежной войны, О, как веселится мой взор! Стада с пастухами бегут, смятены, И трубный разносится хор Сквозь топот тяжелых коней! На замок свой дружный напор устремят, И рушатся башни, и стены трещат, И вот - на просторе полей - Могил одиноких задумчивый ряд, Цветы полевые над ними горят. Люблю, как вассалы, отваги полны, Сойдутся друг с другом в упор! Их шлемы разбиты, мечи их красны, И мчится на вольный простор Табун одичалых коней! Героем умрет, кто героем зачат! О, как веселится мой дух и мой взгляд! Пусть в звоне щитов и мечей Все славною кровью цветы обагрят, Никто пред врагом не отступит назад!". Генрих Молодой был "зачат героем". Теперь в юношеском мозгу пылало желание "умереть героем". А церковь, Англия?
– Это всё так мелко! Главное - "веселится мой дух и мой взгляд!".
"Молодой Генрих был единственным из своей семьи, кто был популярен в свои дни. Верно также, что он был единственным, кто не продемонстрировал ни малейших признаков политической проницательности, полководческого таланта и даже просто ума... Он был великодушен, милосерден, учтив и обходителен, воплощение щедрости и благородства. Он также был глуп, тщеславен, легкомысленен, пустоголов, некомпетентен, недальновиден и безответственен".
Короче - законченный рыцарь.
Генрих-сын увидел с холмов стяги Генриха-отца. И тут же поскакал в атаку. "God and my right!".
Наконец-то "сын короля" покажет "сыну графа"!
– Что покажет? "Мать Кузьмы"?
Его рыцари последовали за ним. Толпы горожан и крестьян, взявших в руки оружие впервые в жизни, "во славу Бога и Бекета", кинулись следом.
Атака английской конницы закончилась катастрофой. Молодой Король погиб - упал вместе с конём и был затоптан.
"Нам не избыть унынья и тоски, Ушла любовь - и радость ей вослед, И люди стали лживы и мелки, И каждый день наносит новый вред. И нет уж Молодого Короля... Неслыханной отвагой он горел, Но нет его - и мир осиротел, Вместилище страданья и печали"В моей АИ повод у де Борна для написания этих стихов появился несколько раньше, чем в РИ.
"Добрые католики", попав под удар нормандских рыцарей, побежали. Бекет пытался остановить панику. И был зарублен кем-то из бегущих. Избиение "христова воинства" не прекратилось и с наступлением темноты. Уже ночью, объезжавший поле в поисках тел сына и прежнего друга, Короткий Плащ был смертельно ранен стрелой, прилетевшей из темноты.
Убийство стрелой неизвестного автора - не новый эпизод среди смертей королей этого острова.
Стрелок одним удачным выстрелом обрушил целую империю - "Империю Анжу".
***
Огромное объединение земель, от Шотландии до Пиренеев, весьма разнородных в юридическом, экономическом, даже - языковом плане, держалось на личности. На Генрихе II. На его браке с Алиеонорой Аквитанской. На приобретениях, совершённых его предками брачным или военным путём.
Если бы его брат Жофруа VI сумел, как он и пытался, поймать Алиеонору, бежавшую из Парижа от своего экс-супруга в мужском платье, то "Империя" бы не сложилась. Если бы Генрих, довольно заботливо относившийся к своим сыновьям, пошёл у них на поводу, выделил каждому долю, как они и начинают требовать в эти годы - "Империя" развалилась.
В РИ в марте 1173 г. Генрих Молодой потребовал реальной власти над одним из его "владений". Генрих II отказал. Генрих Молодой бежал ко двору Людовика VII, вскоре к нему примкнули братья Ричард и Жоффруа, а Алиенора возглавила мятеж аквитанских баронов. Баронские мятежи вспыхнули в Англии и Бретани. На север Англии вторглись шотландцы. Генрих II нанял наёмников и стал бить своих противников по отдельности. При попытке бегства в Париж Алиенора попала в плен к мужу, где провела 12 лет. В сентябре 1174 г. мятеж был подавлен.
Этот кризис уже созрел. Смерть Бекета (в РИ) лишь оттянула его на пару лет, снизила остроту, не добавляя оттенка религиозного фанатизма.
В моей АИ... В мае 1171 года Генрих Короткий Плащ был привезён в Руан и похоронен в кафедральном соборе.
***
Аквитанские аристократы реализовали, наконец, свой давний план: поймали Алиеонору, отвезли её в Бордо и, собрав регентский совет, стали править от её имени. Ричард, которому должна была, по мнению покойного батюшки, принадлежать Аквитания, оказался в Нормандии, среди враждебных баронов. Следующий сын - Жофруа - стал герцогом Бретани. Хотя вопрос - кто там главный, при наличии достаточно успешной местной династии - чёткого ответа не имел. Совсем маленький Джон оказался графом Анжу. И тут же туда влез Филипп Французский.