Чтение онлайн

Хотя... считать нечего. Нет математически точных, достоверных оценок исходов.

Только - чувство. Опыт, интуиция...

Нечёткий бред перегруженного паническими гормонами ума.

Это - нормальное состояние при принятии решений правителем, полководцем. Попытка рационализации бреда в условиях отсутствующей и недостоверной информации. Кому-то такая "русская рулетка" - в кайф. А мне - тошно.

Жду.

На третью ночь ударили заморозки. От копыта на дороге не влажный "чавк", а глухой стук. Не звенит. Но лучше не будет. Войско уже собрано - поскакали. Ночью. Как работали транспортные подразделения вермахта в октябре 1941 под Москвой. Пока дорога держит.

Отряд: полусотня тяжёлых копейщиков Салмана, турма конных стрелков имени Чарджи. Сам он нынче в Костроме туземцам мозги вправляет. Командует турмой Ольбег. И меня это... тревожит. Ещё - пара десятков егерей от Авундия. Они, обычно, пешие. Но тут посадили на коней для скорости. И поехали. В темноту.

Дороги уже знакомые, сотню с небольшим вёрст по здешним равнинам можно пройти "в один дых", без длительных привалов.

Марш-марш.

Поздним утром, только пригревать хорошо начало и дорога опять поплыла, выскочили к Пичай-городку. За ним - Теша во всей красе своего половодья, перед ним - лагерь бунтовщиков. Посады разгромленные. Проплешины замусоренных пожарищ. Одна горка с нашлёпкой острога в относительной целости торчит. Остаётся сказать "спасибо" покойному Пичаю - хорошее место выбрал, приличную защиту поставил.

Кони после ночной стовёрстной скачки - вымотаны, бойцы...
– аналогично.

И чего делать?
– "Ура! В атаку!"? Вот с этими выдохшимися... людьми и животными?!

Как я не люблю придурков!

В смысле: народ. Вот такой.

В смысле: ревнителей старины, поклонников подгнившей медвежатины и противников зубных щёток.

– - Ольбег, будь любезен, съезди, пощекочи их. Но - мягенько. Чуть что - сразу назад.

Парень хоть и умнеет, но медленно. Азарта ещё полно, а ума... не очень. Лишь бы в ближний бой не полез.

Ольбег своих рысцою повёл, а мы с Салманом внимательно бабки коней стрелков разглядываем - как кони вязнут. Мятежники стоят близко к реке, там мокро. У нас - повыше и посуше. Ветерок поднимается - земля отмерзает и подсыхать начинает.

***

Коллеги, вы, когда свои полки, или там, легионы в поле выводите - вы сухость проверяете? Не в штанах! Это на боевых качествах мало сказывается - сухость поля боя. Да не пальцем тыкать, а на звук!

Как звучит прокалённая летнем солнцем степная дорога под конным отрядом - знаете?
– Как стадо барабанов. Не путайте с баранами! А как останавливаются лошади, попав просто в лужу с мягким дном? И славный, храбрый, могучий, былинный и легендарный... витязь в седле - мгновенно превращается в неподвижную мишень, в "подушечку для иголок".

Что болота под ногой звучат по разному - я уже...

***

Вот едут по полю три десятка всадников, конные стрелки - развернулись в цепь. А теперь поймай на слух с сотни метров, по звуку копыт их коней, места, куда тяжёлым конным копейщикам соваться просто нельзя. А где... можно попробовать. Не по гениальным стратегическим изыскам, а по "количеству влаги в почвенном слое".

Ни у одного попандопулы не видел количественной оценки допустимого уровня влажности почвы при кавалерийской атаке.

Ольбег - умница. Подъехал, покидал стрел издалека. Блочный лук - прелесть, закидывает стрелу за четыре сотни шагов. Что навесом, неприцельно - плевать. Лагерь повстанцев - плотненький, в кого-нибудь да попадёт. Хоть просто... побеспокоит. А ответки нет - для лесовиков далеко.

Придурки со своих лёжок повскакивали, щитами прикрылись, построились. Толпой. Многовато их. Сотен пять-шесть. Почти все - крестьяне. Щит, копьё, топор. С полсотни - вятшие. У тех доспехи чуть круче. Шлемы, мечи-сабли... Десяток психов. В смысле - картов. С бубнами.

Ольбег их и выбивает. Политруков и командиров - в первую очередь.

Щиты у эрзя - лёгкие. Защиты от них мало, стоять под стрелами они не могут. Карты выскочили вперёд, начали бить в бубны, трещотками греметь, плясать, вопить не по-людски. Лучники их уполовинили, но толпа повалила.

Ольбег даёт отмашку своим, те начинают отходить, по большей части вправо. Там повыше и дорога к городку проходит. Понятно, что дорогу натоптали по относительно сухому.

Толпа вопит, бежит, чем ни попадя кидается... Тут я Салману кивнул. И он повёл своих. Вдоль дороги, придуркам наперерез. Лёгкой рысцой. На полста шагах обе его турмы развернулись, остановились и, как труба сыграла, пошли в атаку.

И, в общем, всё.

Самые "ярые" (лучше вооружённые, фанатичные...) бежали впереди, в голове толпы. Три десятка из них - сразу надели на длинные копья. Потом - семь десятков палашей. Палаш, при ударе в силу с коня, прорубает эрзянский щит вместе с рукой, его удерживающей. Шапка с вставленным железным крестом - разваливается вместе с головой аж до нижней челюсти.

Рубка бегущей пехоты. Хотя здесь уже не пехота, а просто бегущая толпа.

Как не крути, а "народ" против бронной конницы... смазка для клинков. Если, конечно, не загонять конницу в болото.

Это тактика, профессионализм. А народ ведут "властители народных дум" и провозвестники таких же мечт. У повстанцев - сплошные "воля к победе" и "боевой дух". Непрерывно поддерживаемые жрецами. "Дух" - жрецы обеспечивают. А анализ распределения влажности почвы - нет. Вот толпа и ломанулась.

Ура! И враг бежит-бежит-бежит... А что бежит на сухое... А кто про это подумать должен? У жрецов мозги на это не заточены, у остальных... когда боевые бубны бьют - думать некому, бечь надо.

Короче - лохи. В смысле - слуги богов и управляемое ими стадо.

Тут открываются ворота Пичай-городка, и выскакивает десятка три пешцев да пяток всадников. С явным стремлением принять участие в общем веселье. Впереди на белом коне...

Факеншит!

Лопни мои глаза! Под знаменем - Мадина.

Хана повстанцам. Когда женщина идёт в атаку - пощады не будет.

У женщин выше болевой порог. Поэтому их тяжелее остановить раной. И... женский алкоголизм - не лечится. Адреналин работает подобно наркотику или алкоголю.