Обнаров
Шрифт:
– Это неправда! Я сдохну без тебя!
– Хватит, Костя. Не нужно громких фраз. Я устала. Я хочу унести с собой, на тот берег, как можно больше хороших воспоминаний.
Она улыбнулась сквозь слезы, осторожно высвободилась.
– Прости, уже поздно.
Она ушла. Он слышал, как она тихонько плачет в ванной, как потом умывает лицо. «Уже поздно… Поздно… Поздно…» – крутилось в мозгу. С размаху он врезал кулаком о бетонную стену, разбив костяшки в кровь.
Часы с кукушкой внезапно прошипели, оконце распахнулось, показавшаяся из домика серая кукушка как-то робко произнесла: «Ку-ку», – и спряталась, захлопнув дверцу. Обнаров вздрогнул. Посмотрел на часы. Часы встали, отмерив стрелками конец суток.
Он схватил часы, распахнул балкон и швырнул их вниз. Какое-то время часы летели вниз домиком, но потом гири потянули за собой домик, и, наконец, с едва слышным треском хрупкий механизм разлетелся вдребезги при ударе об асфальт.
Так закончился первый день последнего месяца зимы.
Съемочный день закончился рано, в два часа дня, и Обнаров уехал домой.
– Привет, мои хорошие! – Обнаров чмокнул мать в щеку, потом поцеловал сына. – Как доехала?
– Нормально, – сдержанно ответила мать. – Что это у тебя с левой щекой?
– Да, так. Отголоски одной очень удачной роли.
Обнаров прислушался.
– А Тая где?
– Это у тебя надо спросить, где Тая, – недружелюбно ответила мать. – Она ушла сразу, как я приехала. Сказала, у нее дела. Позволь спросить, почему ты нагружаешь еще не оправившуюся от болезни жену какими-то делами?
– Подожди, подожди. Она не сказала, куда, к кому идет, надолго ли?
– Нет. Она только сказала, что за нее не нужно волноваться. А как не волноваться, Костя?!
Обнаров набрал номер мобильного телефона жены. Спустя пару секунд из спальни полилась знакомая мелодия.
– Нет, это не возможно! – точно не веря себе, произнес Обнаров. – Невозможно… – сокрушенно повторил он.
– Вы поругались?
– С чего ты взяла?
– Что у вас происходит?
– Оставь, мама.
– Мне показалось, Тая не была счастливой. Мне показалось, что она очень хотела отсюда уйти. Что ты сделал ей? Чем ты ее обидел?
– Мама!
– Что «мама»? «Мама!» – передразнила она. – Вы с отцом совершенно одинаковые. Того, бывало, психи обуяют, хоть из дома святых выноси! Ты забываешь, что твоей жене не к кому пойти поплакаться, некому ее утешить. Она же сирота. Что же ты, мерзавец, сделал ей, что она бежала от тебя без оглядки, в никуда? Отвечай матери!
– Позвони мне, когда она вернется. Пожалуйста, мама, – сказал он и заторопился к лифту.
Он ждал уже почти полчаса. Пустое сидение в тесном неуютном холле «серого дома» на Лубянке действовало на нервы.
– Капитан, простите, а как долго еще мне ждать? Скажите хотя бы приблизительно.
Служивый бросил на Обнарова равнодушный взгляд.
– Я доложил. Ждите. Вам сейчас пропуск оформляют. Рабочий день закончился три часа назад. Это обстоятельство несколько затрудняет процедуру оформления.
Он набрал номер генерала Олега Петровича Канавцева, к которому пришел, но вызов оборвался.
– У нас здесь не работает мобильная связь, – предупредил капитан.
– Послушайте, я вас очень прошу, позвоните генералу Канавцеву еще раз. Он мне очень нужен, но ждать я больше не могу.
Капитан недружелюбно поднял на Обнарова желтые глаза.
– Я доложил. Я не уполномочен давать указания генералам поторопиться. Поймите меня.
– Вы наберите номер, я сам с ним поговорю.
– Не положено! – отрезал капитан.
С Канавцевым Обнаров был знаком давно, с того времени, как приобрел участок под дачу на озере Волго. Одновременно с ним дачи строили Галимский и Канавцев. Общие проблемы по строительству познакомили, сблизили. Потом они вместе рыбачили, вместе охотились, вместе кушали водочку под шашлычок. Общение было взаимно приятным. Постепенно сдружились, не на взаимной выгоде, а на родстве душ.
Сотрудник в штатском принес на пост паспорт Обнарова и обещанный пропуск. Капитан что-то записал в журнале и вернул документы.
– Господин Обнаров, следуйте за мной, – негромко, но убедительно произнес «штатский».
Длинные коридоры сменяли друг друга вперемешку с лестницами то вверх, то вниз. «Из этого лабиринта самостоятельно точно не выбраться…» – невольно подумал Обнаров. Следом за сотрудником в штатском он свернул направо, в короткий, как и остальные застеленный красной ковровой дорожкой коридор, оканчивающийся дверью с надписью: «Приемная».
– Здравия желаю. К генералу. Лично согласовано.
Майор, сидевший за массивным, заваленным бумагами столом, тут же поднял трубку, но докладывать не пришлось, в дверях появился сам генерал.
Майор и «штатский» тут же вытянулись по стойке «смирно».
– Миша, сделай-ка нам чайку. Константин Сергеевич, рад видеть! Прошу! – и генерал сделал радушный жест рукой, пропуская Обнарова в свой кабинет.
– Слушай, Олежек, вы тут охренели совсем! Легче к Папе Римскому аудиенции добиться! – плохо скрывая раздражение, сказал Обнаров.
– Костя, только тебе можно здесь орать! Как я соскучился по твоему брюзжанию, если б ты знал! – и генерал сгреб Обнарова в крепкие объятия. – Ну, проходи. Рассказывай. Как ты? Что ты? Давно с Галимским на охоте был? Закончил ли он перестраивать свою дачу? Как там наше озеро?
– Олег, я буду вести себя как свинья. Мне сейчас не до рассказов. Помоги человека найти.
Канавцев изумленно уставился на друга.
– Олег, очень надо.
– А что значит «найти»?
– Поезда, самолеты, больницы… У меня жена сегодня из дома ушла. Я не знаю, где ее искать.
Канавцев обнял Обнарова за плечи, чуть тряхнул.
– Костя, ты издеваешься?
– Ты не понимаешь. Она едва оправилась после болезни. С ней может случиться все что угодно! Может прямо на улице потерять сознание. Мы поругались. Я вел себя, как придурок. Она ушла, а у нее никого нет! Понимаешь? Она из детдома. Я всех знакомых обзвонил. Бесполезно. Помоги.