Обняться, чтобы уцелеть
Шрифт:
– Ну и что? Какое ей до этого дело?
– А такое, что у тебя ни разу не получилось доставить ей удовольствие в постели. Ты давно уже слаб как мужчина, дорогой мой, и сам это знаешь. Сколько бы ты ни уговаривал себя, что просто переутомился и завтра все получится, сам-то понимаешь, как все обстоит на самом деле. Ты отлично замечаешь, как она прячет глаза, лаская тебя, как фальшиво звучит ее голос, когда она уверяет, что все хорошо и она всем довольна. А помнишь, как несколько дней назад ты случайно взглянул в зеркало, где встретились ваши взгляды, и ты увидел в ее глазах досаду и разочарование?
– Но она ничего мне не говорит. Другие женщины в таких случаях открыто выражают недовольство, а она ни разу этого не сделала, – неуверенно возразил Леонид.
– Потому что она хороший работник. А постель с тобой и тебе подобными – это для нее работа, такая же, как хождение по подиуму и позирование перед камерами. Когда-нибудь она осознает, сколько сил и времени, сколько самой себя отдала, лаская дряхлых мужчин, чтобы получить деньги, которые ей были так нужны для красивой жизни. Когда-нибудь она увидит свое отражение и поймет, что ту часть своего пути, которую она могла бы и хотела бы прожить для себя, она уже раздала другим. Пройдут годы, и однажды в зеркале отразится дряхлая старуха. Но у нее этот печальный миг наступит еще не скоро…
– А у меня уже, значит, завтра, да? И что же ты предлагаешь? Порвать с Инной? В принципе я уже давно думаю об этом. Она страдать не будет. Конечно, на время у нее иссякнет источник дохода… Пока она не найдет замену. К тому же как модель она неплохо зарабатывает. Я расстанусь с ней и…
– Не думаю, что это выход, – перебил его собеседник.
– Почему? Вдруг я еще встречу женщину, с которой мне будет хорошо и интересно, ту, что окажется мне психологически близка…
– Да не смеши меня! Кому нужна эта твоя душа, твоя психология? Ты уже в том возрасте, когда женщины могут видеть в тебе лишь толстый кошелек да положение в обществе. Ну взгляни на себя – кому ты нужен такой?
– В отношениях между двумя людьми есть масса и других моментов, помимо секса…
– Вот как? И какие же именно? Пресловутое родство душ? Извини, что я говорю неприятные вещи, – злорадствовало зеркало, – но чтобы хоть немного узнать и понять друг друга, нужно время, а у тебя его нет. Ты думаешь о Жоре и Людмиле? О том, какая у них замечательная, почти идеальная семья? Но, если ты помнишь, чтобы создать такой идеал, они притирались друг к другу не один десяток лет. У тебя такой временной форы нет.
– Ты так говоришь, будто мне уже завтра в гроб ложиться! – возмутился Леонид. – В конце концов, пятьдесят семь – это еще…
– Нет, дорогой, пятьдесят семь – это не еще, а уже. И на твоем месте я хорошенько бы подумал над этим, пока будешь ехать в свой спортзал на эти бессмысленные занятия и мечтать о подводном мире, который тебе никогда не увидеть…
Когда Леонид садился в машину, его всего колотило, он даже повысил голос на охранника, чего с ним обычно не случалось, и довольно грубо ответил водителю, спросившему, куда ехать:
– В Well-being, сам не знаешь, что ли!
«Что со мной творится? – недоумевал Голубев. – Обычно эти беседы с самим собой через зеркало меня поддерживали и успокаивали. А тут словно в меня вселился кто-то чужой… Чужой и очень злобный… Откуда это все взялось?»
Тактичный Артем никоим образом не выразил недовольства столь долгим отсутствием клиента. Лишь понимающе кивнул и заметил, что теперь необходимо будет вновь скорректировать программу. А также посоветовал купить домой какой-нибудь тренажер, велосипедный, например или беговую дорожку, и заниматься хоть понемногу, лучше всего по утрам. Лучше тренироваться хоть изредка, чем вообще забросить фитнес.
– Тренажер – это хорошая идея, я сам давно об этом думал, – согласился Голубев.
Они приступили к занятиям, но и тут Леонида ожидал полный крах. Как ни странно, все было гораздо хуже, чем в первый раз, – на тренажерах он мгновенно устал, гимнастика раздражала, и в довершение всех бед вдруг скрутило поясницу, да так сильно, что пришлось вызывать врача. Тот настоятельно порекомендовал на сегодня отказаться от занятий в бассейне.
– Пойдем посидим в баре, – хмуро бросил Голубев своему тренеру.
Он ожидал, что Артем, как обычно, будет его подбадривать, и в глубине души надеялся, что слова инструктора, всегда такие весомые и убедительные, помогут ему и в этот раз. Однако молодой человек повел себя по-другому. Он с грустью покачал головой и заявил:
– Боюсь, все намного серьезнее, чем просто перерыв на каникулы. Я вижу, что у вас пропал кураж. Вы подняли белый флаг и решили капитулировать.
– А что мне делать? – со вздохом признал Голубев. – Как ни крути, браться за себя надо было гораздо раньше. А сейчас я уже слишком стар. Хочу я или нет, но это придется признать.
– В данном вопросе я позволю себе не согласиться с вами. Думаю, для вас не новость, что у человека на самом деле не один возраст, а три?
– Как это – три? – удивился Леонид.
– Есть возраст паспортный, есть физический и есть психологический. И у подавляющего большинства людей они не совпадают.
– И у меня тоже?
– Вы яркий пример. Ваш паспортный и физический возраст пока примерно равны – пока, я подчеркиваю! А психологически вы значительно моложе самого себя. Как минимум лет на десять-пятнадцать.
– Забавно. А чем он измеряется, этот ваш психологический возраст?
– В науке – соотношением самореализованности и планов на будущее. Но в жизни скорее остротой ощущений, широтой интересов, готовностью к переменам, к открытиям, постижению нового… Да просто желанием жить.
Эти слова заставили Леонида задуматься.
– Знаете, отчасти вы правы, – проговорил он после паузы. – Иногда я действительно чувствую то, что вы описали, – мне хочется что-то узнавать, жить шумно и бурно… Но иногда, вот как сейчас, например, я чувствую себя безнадежно старым и усталым…