Чтение онлайн

Я не рискнул спорить, когда мой денщик в таком эмоциональном состоянии. Ну его в болото, тут вякать себе дороже, попадёшь ещё под горячую руку да схлопочешь по шеям за отсутствие видимости должного патриотизма. Мне, соответственно, и доесть толком не дали, а сгребли едва ли не за шиворот и волоком потащили к дяде.

Сельские жители, встречавшиеся нам по пути, с пустыми расспросами и гадательными предложениями разумно не встревали. Два суровых казака, при оружии, бегущих куда-то по жутко важному, считай государственному, делу, как правило, редко вызывают мысль задержать их на чашечку чая, поболтать о том о сём на досуге. Поэтому мы добрались до генеральского двора сопровождаемые одной-единственной фразой престарелой бабушки-одуванчика, сто лет не встававшей с завалинки:

— Эх, красиво бегут казаки-и… Эх, где мои шестнадцать лет, так чёрта лысого они б от меня убежали! Куды тока девки смотрят?!

Рыжий ординарец сидел с трубочкой на крылечке и наше появление отметил сочувственным пусканием колечек из-под опущенных усов. По одному выражению его простецкого лица, полного грусти, разочарования, скуки и здорового жизненного фатализма, становилось ясно — мы безбожно опоздали!

И можно даже было не спрашивать о виновнике нашего поражения: за углом дома горделиво стояла неновая коляска длинноволосого сельского учителя, уже порядком доставшего нас за последнее время. Практически в эту же минуту и сам господин Чудасов появился на пороге, сияющий и презрительный ко всему миру, его руки торжествующе сжимали старую французскую карту, а за спиной тяжело встали два судейских пристава.

Он спустился с крыльца, не удостоив никого и взглядом, попытался пройти мимо нас, намеренно задев меня плечом, но ушибся и сбился с шага. Тем не менее выровнялся, сунул карту под мышку и, насмешливо качая головой в такт собственным победным мыслям, вышел за ворота. Чуть позже крепкая крестьянская лошадка повезла его вдоль забора вместе с приставами на доклад к губернатору и получению от его сиятельства более широкого круга полномочий. Ладно, ладно, сочтёмся…

Мы оценили поднятые им клубы пыли, не забыв потом сплюнуть через левое плечо и перекреститься, а я решительно направился к дяде. Мне было что ему сказать…

— Иловайский? Заходи, шельмец, — беззлобно приветствовал меня седой казачий генерал, философски разглядывающий на просвет ополовиненный мутноватый штоф зелёного стекла с тиснёными царскими орлами. — Выпить не предлагаю, молод ещё, а вот закусью угощу. Хочешь пряников или фиников сушёных?

— Дядя, я по делу.

— Да ты сядь, не чинись, чего уж там. В жизни всякое бывает, не всегда нам дано отличать победу от поражения, а Господь… он горделивых смирением поучает. Ты пряник чего не берёшь?

— Дядя, всё не так. Мы ещё можем утереть рыло этому…

— Карту я ему отдал, — весело откликнулся мой родственник. — Да и пёс с ним! Пущай ищет, пущай хоть всё кладбище перероет, мне-то что с того? А ничего! Поскольку меня по-любому к ответу потребуют — ежели эта хмырина с фалдами ничего не найдёт, так по судам за неверную карту затаскает! Он же, подлец, по всем газетам столичным раструбил, что клад ищет, тот самый, что и генерал Иловайский 12-й отыскать не смог! Позор мне, Илюшка, на старости лет, позор всему тихому Дону… Пряник возьми, говорю!

— Да вы бы хоть закусывали, а? Вот уже едва четверть плещется…

— А ты на старших голос не повышай! Ты доложи, где тебя нелёгкая носила, что я до такой срамотищи дошёл — штафирке штатской своими руками тайну заветную вручил! И вот ещё… Пряник возьмёшь или нет?

— Дядя! — У меня внутри уже тоже начинало закипать, кровь-то одна, одна порода и норов. — Хватит пить, корить себя и сдавать позиции до боя! Этот придурок с литературным закосом под набекренившегося Байрона из шестой палаты ничего не найдёт, кроме шумных неприятностей на своё приключенческое место. Я был внизу, в Оборотном городе, у Катерины и…

— И как она? — сразу вскинулся дядюшка. — Ты мне энту хрень про клад да карты забудь, плюнь и разотри! Ты, главное, скажи, как она? Помирились? Поцеловались? И пряник этот долбаный сей же час возьми, чтоб тебя-а!!!

Я прыгнул вперёд и практически сцепился с ним в борьбе за круглый тульский пряник из наших несвежих полковых запасов. Он пытался меня им накормить, а я выбросить эту липкую каменную дрянь куда подальше. Минут десять мы пыхтя сражались с ним за это злополучное печево, пока от него не осталась горсть сухих грязных крошек, и только после этого успокоились…

Сели рядышком на оттоманке, плечом к плечу, и я со всеми подробностями поведал всю свою сегодняшнюю эпопею. Ей-богу, правда, всё-всё, начиная от жалоб на глобальный недосып до робкой надежды на поцелуй любимой девушки, в том случае если я спасу её, сокровище, Оборотный город и до кучи целый мир.

А собственно, почему нет? Ведь после того как французы займут поселение нашей нечисти и истребят их, мы все получим действующий военный лагерь иноземной нежити. И если с нашими хоть как-то можно договориться, потому что им здесь жить и у некоторых временами просыпается совесть, то скелетам-бонапартистам свойственна лишь лютая ненависть ко всему русскому! Ещё бы, их здесь убили, не похоронили, забыли и бросили. Что они устроят потом всем тем, кто остался сверху? Начнутся тайные вылазки, резня, пожары, месть…

Но и сразу же поднимать казаков «по коням!», ведя их в лобовую атаку на недобитых монстров, тоже нельзя, судя по тому французскому егерю, убить захватчиков будет непросто. Они же уже давно мёртвые, их хоть саблей руби, хоть из ружья стреляй — всё без толку! Можно, наверное, из пушки, но у нас к полку артиллерия не приписана. Да и забодаешься на каждого скелета по ядру прямой наводкой тратить. Так что всё не просто…

— Вот что, Иловайский, — решительно хлопнул меня по спине дядюшка. — Нечего нам с бесовщиной богопротивной гламурные церемонии разводить. Мы казаки, наше дело бить врага, а не миндальничать. Но, с другой стороны, зазря донцов под сабли французские посылать не стану, мне за каждого в станице перед бабами да стариками ответ держать. В общем, сделаем так, пущай захватят лягушатники твой Оборотный город…

— Как это? — не сразу понял я.

— А так. — Старый генерал сдвинул брови и пригрозил мне пальцем: — Ты уж не о нечисти ли беспокоиться изволишь? Может, и впрямь стоило тебя Святейшему синоду препоручить, дабы они тебе мозги, чтением исковерканные, вправили, а? Не хочешь? Значит, слушай сюда, пусть уж лучше одна нечисть другую изведёт, чем мы в их разборки своими эполетами полезем. А как всё утрясётся, мы тайком через трубу твою али через могилу пластунов с мешками пороха спустим да фитильной искрой так французов тряхнём, что ни от одного скелетика и пыли белой не останется! В единый мах избавим землю Русскую и от своей, и от их нежити! Дело богоугодное…