Чтение онлайн

— Ничего я в тебя не влюбилась. Ты все выдумал. Так нельзя…

— Потом поговорим, обсудим, что можно, что нельзя. Ну обними же меня, поцелуй бедного Карлушу, вот так… а говоришь, не любишь! Очень даже… никуда не денешься теперь, никому не отдам…

— Карл, а как же Инга?

— Алиса, нет никакой Инги. Ты чувствуешь, никого нет, только мы с тобой, майне либе, майне кляйне, их либе дих, Алиса…

Иерусалим, январь 1998 года

Машину вели по очереди. Патрули, военные и полицейские, были расставлены через каждые двадцать километров. Вежливые мальчики с автоматами заглядывали в окошко, спрашивали, куда они направляются, улыбались и желали счастливого пути.

Вдоль окон плыла мрачная, каменистая пустыня, иногда попадались поселения бедуинов. Подобия палаток, собранных из фанерных ящиков, развевающееся под ветром тряпье, женщины, похожие на призраков в своих длинных одеждах, печальные голенастые верблюды с ковровыми седлами на мягких горбах.

Максимка незаметно уснул на заднем сиденье. Алиса и Деннис почти не разговаривали. Надо было постоянно следить за дорогой, сверяться с картой.

В Иерусалим они попали только ввечеру. Деннис быстро нашел гостиницу «Холидей-инн».

— Сколько стоит номер? — спросила Алиса, когда они заполняли анкеты за столиком в холле.

— Нисколько, — улыбнулся он, — я уже оплатил оба номера, мне как сотруднику корпорации положены огромные скидки. Для меня это почти бесплатно.

— Тогда я угощаю вас ужином, — улыбнулась в ответ Алиса.

— Хорошо, — кивнул он.

Они оставили машину на стоянке перед гостиницей и отправились пешком в старый город. Было холодно. Огромные толпы туристов медленно сочились по узким кривым улочкам. Группа английских баптистов совершала крестный ход к храму Гроба Господня. Мускулистый молодой человек в строгом черном костюме нес на плече огромный крест, вслед за ним семенили старички и старушки. Процессия останавливалась через каждые десять метров, чтобы спеть пару псалмов, и приходилось стоять, ждать. Обойти их было невозможно.

— Так мы будем идти до завтра, — сказал Деннис, — если мы хотим попасть в храм Гроба Господня до закрытия, надо свернуть и найти другую дорогу.

— А если заблудимся, попадем в арабский квартал? — засомневалась Алиса.

— Мам, перестань. Здесь везде полиция. Мало ли что тебе рассказывали! Ничего с нами не случится, — решительно заявил Максимка.

Они нырнули в какую-то глухую подворотню, потом еще куда-то сворачивали, останавливались, сверялись с планом города, несколько раз спрашивали дорогу у полицейских, те объясняли: сначала прямо, потом направо и сразу налево через несколько метров, а потом еще раз налево…

Стало темнеть. Они поняли, что сегодня уже никуда не попадут. Надо просто выбраться из этого лабиринта, а завтра встать пораньше и опять отправиться в старый город.

Они огляделись, чтобы спросить, как пройти к Яффским воротам, но обнаружили, что вокруг совсем другая толпа, мрачная, грязная, и ни одного туриста, ни одного полицейского. Глухой неприятный арабский квартал. Они ускорили шаг, чтобы поскорей выбраться.

Улочка примерно в метр шириной вся состояла из арабских лавок. Приходилось все время смотреть под ноги. Глиняная и медная посуда стояла прямо на булыжнике, тут же были навалены горы платков, ковров, громоздились вешалки с одеждой, лотки с фруктами, орехами, пряностями, липкими жирными сладостями, что-то жарилось, кипело, отовсюду звучала монотонная мусульманская музыка, группки мрачных усатых мужчин стояли у крошечных грязных кофеен, женщины в длинных робах, в черных платках, прикрывающих лица, скользили мимо, не поднимая глаз. Чумазые детишки всех возрастов носились сквозь толпу с воплями, сшибая все на своем пути.

Мальчик лет четырех потянул Алису за рукав и, глядя жалобными черными глазами, полными слез, заканючил на ломаном английском:

— Шекель, плиз, ай хангри, плиз!

— Ни в коем случае! — крикнул Деннис.

Но Максимка уже протягивал малышу шекель. Тот выхватил монету и убежал. Моментально подлетели еще трое, им было лет по семь, они заорали хором, стали дергать за одежду, один вцепился в Алисину сумку, другой ухватил Максима за куртку.

— Шекель! Гив шекель!

Деннис оттолкнул арабчат, схватил за руки Максима и Алису и рванул вперед. Им вслед неслись крики, улюлюканье, смех. И вдруг что-то больно ударило Алису в спину. Боль чувствовалась даже сквозь теплую кожаную куртку и толстый свитер.

— Пригнитесь! — крикнул Деннис. — Быстрее! Не оглядывайтесь!

Бежать по кривой, заставленной горшками, лотками и вешалками улочке было трудно. Почти совсем стемнело. Сзади слышался мерный топот и уже не только детские, но и взрослые мужские голоса. Судя по крикам, за ними бежало не меньше десяти человек.

Алиса все-таки оглянулась. Их догоняла целая толпа подростков, еще один камень ударил в спину. Они свернули за угол и оказались на точно такой же улице. Ни одного полицейского, никаких туристов. И почти полная темнота. Здесь почему-то не было электричества. Слабо мерцали огоньки свечей и керосинок за окнами лавчонок, ярко, холодно светил месяц. Крики и топот приближались.

— Мамочка, я боюсь, — крикнул Максим, — мама…

Кто-то схватил Алису за шиворот, у нее стали выдирать сумку, пытались стянуть куртку, она почти ничего не видела в темноте.

— Максим, где ты? — она старалась перекричать множество голосов.

Толпа окружила их, превратилась в орущее многорукое чудовище, и нельзя было понять, где Максим, где Деннис. Сумку с деньгами и документами давно вырвали из рук, кто-то пытался разодрать «молнию» куртки. Алиса понимала, что ее бьют, но боли не чувствовала. Она продолжала кричать, звать Максима, закрывая лицо от ударов.

Вдруг совсем рядом кто-то страшно завизжал, потом — глухой удар о булыжник. Опять визг и удар. Алиса наткнулась ногой на что-то мягкое. Потом почувствовала, что ее перестали бить.

— Мама, я здесь!

Она кинулась на Максимкин крик, споткнулась, упала, но не на булыжник, а на человека, который, скорчившись, лежал у ее ног, тут же вскочила, разглядела в темноте силуэт сына.

— Где больно? Говори, где больно?! — Она стала быстро ощупывать его лицо, плечи, заметила, что он стоит, вжавшись в стену.

— Нигде не больно. Одевайся! — Он держал в руках ее куртку и сумку.

Не успев удивиться, она стала машинально засовывать руки в рукава куртки. В двух шагах от них быстро дергались, извивались четыре мужских силуэта. Слышались страшные глухие удары. Один упал, трое продолжали драться. Мелькал светлый свитер Денниса, в какой-то момент он оказался на земле, но тут же поднялся.

Совсем близко раздались крики, топот. Еще одна толпа, человек десять, выскочила из-за угла и подкатывала по узкой улице все ближе, словно жуткая черная волна, которая все сейчас сметет на своем пути. Алиса обхватила Максимку, закрыла его собой, они оба стояли, вжавшись в стену, и понимали, что кричать, звать на помощь бесполезно.