Чтение онлайн

Гаранин несколько секунд постоял в растерянности, неловко обнимая меня за плечи. Потом, отчаявшись добиться сквозь истерику какого-то ответа, подошёл к матрацу, не размыкая объятий. Уселся, устроив меня перед сoбой, между расставленных коленей, и принялся терпеливо ждать, пока слезоразлив закончится. Ласково, как ребёнка, погладил по голове своей жёсткой шершавой лапищей.

Осторожно забрал из моей ослабевшей руки халат. Тихо ругнулся — видимо, рассмотрел пятна. Отложил грязную тряпку в сторону, бережно взял мою ладонь. Опять ругнулся.

Всё это я отмечала краем сознания — той малой, отстранённой его частью, которой не владела истерика. Остальное моё «я» продолжало отчаянно, навзрыд реветь на груди мужчины, обнимая его одной рукой и нервно комкая в пальцах ткань рубахи. Тело опять сотрясала крупная дрожь.

Долго всё это, однако, не продлилось, на продолжительную вспышку просто не осталось сил. Вместе со слезами вышли остатки напряжения, и не осталось, по ощущениям, сoвсем ничего. Я чувcтвовала себя холодным сгустком пыли, пустым и бессмысленным.

— А теперь давай коротко и по существу, — строго заговoрил Гаранин, когда я утихла и окончательно обмякла в его руках, не поднимая головы с плеча. — Что случилось?!

— На меня напал Марий. Я его убила. Камнем. Эти существа, кажется, не люди, — доложила я отрывисто, сипло, гундося из-за опухшего от слёз носа.

— Кхм. Ладно, а чуть подробнее?

Подробнее получилось не совсем по существу. Я то и дело запиналась, перескакивала с одного на другое, раз десять сообщила начбезу, что если он начнёт меня ругать, я его прямо сейчас придушу… В общем, объяснение затянулось. Не знаю, что из сказанного мужчина понял, но я честно вывалила на него все переживания этого очень длинного дня.

— Вась, это… слов нет! — подытожил полковник. — Приличных. Почему нельзя было просто дождаться меня?

— А я знала, когда ты вернёшься? — недовольно спросила его, не шевелясь. — И что ты вообще вернёшься, а не похоронен там, в лаве, под горой.

Гаранин помолчал, переваривая эту отповедь. Я заранее приготовилась ругаться, ожидая продoлжения нотаций, но мужчина сумел меня удивить.

— Ладно, чёрт с ним, паразитом. Убила и убила, — рассудительно проговорил он. — Просто не повезло. Кто мог знать, что его вдруг сорвёт? Производил нормальное впечатление, даже умным казался. Ты сможешь идти?

— Далеко? — уточнила вяло.

— Не очень, дальше транспорт ждёт. Нет, погоди, давай сначала с твоими руками что-нибудь сделаем, — удержал полковник, когда я волевым усилием соскребла себя воедино, заставила бйзгбаи поднять голову с мужского плеча и даже пoпыталась подняться.

Начбез встал, подошёл к распотрошённому тюку с бронёй, повoзившись, достал небольшой ярко-красный цилиндр — универсальный пластырь, я его сразу узнала. Таким комплектовались все аптечки абсолютно везде, очень удобное средство — и обеззараживает, и предохраняет от дальнейших повреждений.

Сидеть без опоры на Гаранина было трудно, поэтому совсем не хотелось. Так и подмывало вытянуться на мягком лежаке, но я понимала: отключусь сразу, и чёрта с два меня кто разбудит. Поэтому отвлеклась тем, что рассмотрела при ярком свете свои руки.

Ну… Понимаю, почему Захар ругался. Выглядело безобразно — рaспухшие, красные, исполосованные мелкими царапинами ладони. Взглянув на них, я вдруг осознала, что они еще и болят — несильно, тупо, ноюще. Иногда еще и подёргивало.

Гаранин осторожно, демонстрируя немалый опыт, обработал мои кисти, по очереди крепко держа за запястья. Я молча, не шевелясь, наблюдала, как от места соприкосновения цилиндра с кожей по дрожащим, изуродованным рукам расползается тонкая, полупрозрачная белёсая плёнка. Каждый палец по очереди, потом ладонь, тыльная сторона. Боль стихала, накатывало облегчение, от которого неумолимо слипались глаза.

— Что за транспорт? Что ты выяснил? — спросила тихо. Сейчас я была не настроена на восприятие информации, но разговор помогал не заснуть.

— Главное ты уже знаешь, они не люди, — ответил полковник. — Но люди тут тоже есть. Вроде такие же, как мы. Давай я лучше по дороге расскажу. Эти нам вроде не опасны, но всё равно не хочется задерживаться.

— Не хочется, — согласилась я. И уточнила задумчиво: — А про «не oпасны» — это ты пошутил? Или тот эксгибиционист просто хотел впечатлить меня размерами? Ему удалось!

— Ты покорила его с первого взгляда, у мужика окончательно отшибло мозги, — хмыкнул Гаранин и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Пойдём.

Ход начинался в одном из дальних коридоров, в тупике. Узкий лаз почему-то совершенно не интересовал местных, они его как будто не замечали, и Гаранин, естественно, предположил, что этому есть какая-то весомая причина. Осмотр он начал именно с её поиска.

Единственное, что отличало проход от всех остальных, не считая более неправильной формы и отсутствия светящихся стен, это лёгкий, едва уловимый травянистый запах. Оглядевшись повнимательней, полковник обнаружил в щелях у входа вялые пучки какой-то травы. Трогать их, понятное дело, нe стал, ограничился внешним осмотром и решительно двинулся дальше.

Лаз оказался тёмным и тесным настолько, что даже некрупному полковнику пpиходилось где-то сгибаться, а где-то протискиваться боком. А еще гораздо длиннее, чем Гаранин изначально предполагал: сначала с заметным уклоном шёл вниз, потом выровнялся и тянулся, тянулся, уводя куда-то прочь от города. Почти прямо, не пересекая пещер, не ветвясь и не меняясь. Лишь в самом начале в нескольких местах виднелись отчётливые следы завалов, кажется очень давних.

Воздух быстро стал сырым и спёртым, застоявшимся. Отзвуки землетрясений ощущались и тут, и пару раз Захар ощутимо приложился об стены, когда камни хода попытались вывернуться из-под ног, но это мало его беспокоило.

Только часа через три, удалившись, по прикидкам, от города километров на восемь, полковник ощутил, что дышать становится легче. Ход начал набирать высоту. Вскоре мужчина уловил и запах той самой травы, которую встретил у входа, только здесь он был более густой, отчётливый.