Чтение онлайн

Наконец они оказались в месте, которое тоже было стерильным и странным, как предыдущие бесконечные коридоры, но при этом отличалось от всего, что Тайла видела здесь до сих пор. Эйдолон замедлил шаг и достал из кармана ключи от машины.

— Где мы? — спросила она, коснувшись пальцами холодных ступней статуи, которая изображала горгулью.

— Административный блок. Выход на парковку прямо за ним.

Шаги ее босых ног по черному полу разносились эхом по обширному помещению, разделенному ширмами на рабочие места. По бокам виднелись двери в кабинеты начальства. Типичный офис — такие Тайла не раз видела, когда смотрела телевизор. Она даже ожидала увидеть за столами клерков в черных костюмах и при галстуках.

— А который из них твой?

— Прямо и направо. Мы заглянем внутрь.

Эйдолон открыл дверь, и они вошли. Дверь за ними беззвучно закрылась. Эйдолон быстро прошел к окну и опустил шторку на единственном окне, которое выходило в вестибюль. Он подошел к компьютеру, кликнул мышкой на значок на рабочем столе и открыл программу с видеонаблюдением за парковкой.

— Никого. — Он отвернулся от монитора. — Мы можем идти.

— Погоди-ка секунду, — сказала она.

Парковка для сотрудников в госпитале для демонов. Что за бред. Все это было лишено смысла и никак не укладывалось у нее в голове. Ей казалось, будто она прочла книгу от корки до корки и не могла вспомнить ничего, кроме первой и последней главы. Последние восемь лет своей жизни она учила только то из демонологии, что помогало ей охотиться за ними и убивать.

Ничто из обучения эгисов не подготовило ее к пониманию рутинной жизни демонического сообщества, и в особенности той ее части, которая касалась жизни докторов-демонов. Демонам положено жить в канализациях и мифических мирах где-нибудь глубоко под землей. У них не может быть работы. Они не могут спасти жизнь. Они могут лишь пытать, насиловать и убивать.

Были, конечно, исключения. Демонов, которые умели притворяться людьми, чтобы жить среди ее расы, добиваться власти и влияния, эгисы называли гробницей зла. Но их было так мало, и находились они так далеко друг от друга, что никто не воспринимал их всерьез. Кроме того, под человеческой личиной скрывались нелюди с клыками и когтями, как и у любого другого демона.

— Убийца? — Его голос прозвучал так близко, что его дыхание погладило ее щеку. Как он умудрялся двигаться так бесшумно?

Впрочем, может быть, он и шумел. В последнее время с ней происходили странные вещи… временами она теряла силы, слух и даже вкус.

Хуже того, ее либидо, казалось, вышло из-под контроля. Вот и сейчас, когда он оказался рядом, она почувствовала, что возбуждается. Она попятилась, но он схватил ее за плечо и повернул.

— Ну чего тебе надо? — гаркнула она.

— Чего-то ты темнишь. — Он сверлил ее взглядом темных глаз. — Брат считает, что ты здесь не просто так. Что это ловушка. Он прав?

— Оба вы параноики.

Он прижал ее к стене, удерживая всем телом. Она даже вдохнуть не могла.

— Я осторожен, и терпение мое на исходе, так что отвечай на вопрос.

— Ничего я не темню. Я просто возбудилась, ясно тебе? Доволен? — Она бросила на него гневный взгляд. — А тебя, я смотрю, возбуждает насилие над женщинами?

— Именно. Зато тебя, я погляжу, ничто уже не заводит, разве нет?

— Да пошел ты!

— Мужики тебя не прельщают. А как насчет женщин?

Он дал ей немного свободы, чтобы она могла вдохнуть полной грудью, и продолжил:

— Ты спала с женщинами?

Она покачала головой, но это все, что она могла сделать, ибо серьезных аргументов у нее не было. Поскольку она не могла получить удовлетворение от мужчин, она решила проверить, что будет, если ее станет ласкать представительница ее пола. Но одного неудачного опыта с бисексуалкой из числа Хранителей хватило, чтобы отбить желание к дальнейшим попыткам.

— А откуда такой интерес к моей сексуальной жизни?

Он наклонился к ее шее и вдохнул.

— У тебя темный пьянящий аромат.

О Боже. Она попыталась вырваться из его соблазнительных объятий, но это было выше ее сил.

— Ты не ответил мне, — решительно заявила она. — Откуда такой интерес к моей сексуальной жизни?

Его горячее дыхание ласкало шею, когда он заговорил.

— Потому что ты, вероятно, единственная женщина, которая не достигла оргазма с демоном-семинусом.

— А-а-а, значит, дело в уязвленном самолюбии. — А кто вообще такие эти демоны-семинусы? Ей казалось, она знает их всех.

— Нет, это мое любопытство уязвлено. — Он скользнул рукой по ее бедру, напряженный член уткнулся ей в живот. Она напрягла мышцы пресса, чтобы как-то уменьшить площадь соприкосновения, упругая плоть наткнулась на не менее упругую плоть, и в результате этого противостояния она лишь сильнее почувствовала их интимную близость. — А саму себя ты можешь удовлетворить?

Тайла густо покраснела.

— Не твое дело.

— Значит, можешь. — Его пальцы скользнули вниз, пока не коснулись ее промежности. Он принялся ласкать ее сквозь ткань штанов. — Я могу представить себе, как ты кончаешь, — промурлыкал он. — Твои ноги широко разведены, твоя киска напряглась и увлажнилась, твои пальцы быстро двигаются круговыми движениями по клитору. О чем ты думаешь, Тайла, когда кончаешь?

— Прекрати! — сказала Тайла.

— Почему? Из-за того, что я тебя завожу?

— Нет, из-за того, что ты противен мне, демон.

Он рассмеялся, потому что не верил ни единому ее слову. Хоть она и пыталась вырваться, но двигалась навстречу его пальцам.

— А вот интересно, что тебе противнее: то, что я демон, или то, что, когда я ласкаю тебя, тебе плевать на то, что я демон?

Тайла зарычала и пнула его коленом, но Эйдолон успел среагировать и попятился, а Тайлу снова пронзила боль, словно тысячи игл разом вонзились в голову.

Скрипнула дверь.

«Черт бы побрал этих демонов!»

Она прижала ладони к вискам и посмотрела на дверь, в которой появился огромный парень с татуировками на руках, на лице его застыла каменная маска. Он был крупнее Эйдолона, такой же высокий, и темные волосы, словно плотные тяжелые шторы, закрывали его плечи. Он был одет в черную военную униформу, которая делала его фигуру еще более зловещей, даже несмотря на стетоскоп на его шее. Или, может быть, из-за стетоскопа на его шее. Он выглядел так, словно мог забрать жизнь так же легко, как спасти ее.