Чтение онлайн

— Призови вестника, — велел Стивен, открыв окно.

Уже совсем смеркалось, и желудок Люс напомнил ей, что большинство остальных учеников как раз садятся ужинать.

— Я… не знаю, удастся ли мне.

Во взгляде Стивена появилось больше теплоты и еще добавилось волнение.

— Призывая вестников, мы в некотором роде сосредоточиваемся на желании. Это не желание чего- либо вещественного, но стремление лучше понять мир, свое место в нем и то, что должно с нами статься.

Люс тотчас же подумала о Дэниеле и о том, чего она хочет от их отношений. Ей представлялось, что ее влияние на их будущее невелико, — но хотелось большего. Не потому ли ей удавалось призывать вестников прежде, чем она узнала, как это делается?

Девочка беспокойно поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее. Закрыла глаза. Представила себе, как сгусток темноты отделяется от длинной тени, протянувшейся от древесного ствола где-то снаружи, как он откатывается прочь и поднимается, заслоняя просвет открытого окна. А затем подплывает ближе к ней.

Сперва она почуяла слабый солоноватый запах, почти как от черных маслин, затем, когда ее щеки обдало холодком, открыла глаза. Температура в комнате упала на пару градусов. Во внезапно отсыревшем, пронизанном сквозняками кабинете Стивен потер руки.

— Да, вот так, — пробормотал он.

Вестник парил посреди комнаты, тонкий и прозрачный, размерами не больше шелкового платка. Он скользнул прямиком к Люс, затем обернул расплывчатое бесплотное щупальце вокруг стеклянного пресс-папье на столе. Девочка хватанула ртом воздух. Стивен, улыбаясь, шагнул к ней и развернул тень так, что та приняла форму пустого черного экрана.

Затем вестник оказался в руках у Люс, и она принялась тянуть. Осторожные движения напомнили ей о попытках раскатать тесто, не порвав его, — девочка не меньше сотни раз видела, как это проделывает ее мать. Темнота завихрилась приглушенно-серыми оттенками; затем появилось тусклое черно-белое изображение.

Сумрачная спальня с узкой кроватью. Люс — явно прежняя Люс — лежит на боку, глядя в распахнутое окно. Ей, должно быть, около шестнадцати. Дверь позади кровати приоткрывается, и в проеме появляется лицо, освещенное лампой из коридора. Мать.

Та самая мать, к которой Люс ездила вместе с Шелби! Но моложе, намного моложе — лет на пятьдесят, с сидящими на самом кончике носа очками. Она улыбается, как будто ее обрадовало, что она застала дочь спящей, и притворяет дверь.

Мгновением позже в низ оконной рамы вцепляются кончики пальцев. Глаза Люс округляются, когда прошлая Люс садится в кровати. За окном пальцы напрягаются, затем становится видна пара кистей, две сильные руки, в свете луны отливающие голубоватым. И наконец, сияющее лицо Дэниела, забирающегося в окно.

Сердце девочки зачастило. Ей хотелось нырнуть в вестника, как вчера, при Шелби. Но затем Стивен прищелкнул пальцами, и экран свернулся, словно оконные жалюзи, вздернутые к верхней части рамы. А затем разлетелся на клочки и осыпался вниз.

Тень лежала на столе вялыми обрывками. Люс подобрала один, но тот распался пылью у нее в руках.

Стивен уселся за стол, сверля девочку взглядом, как будто пытался понять, как повлияло на нее подсмотренное. Внезапно это показалось ей очень личным; Люс не была уверена, что хочет открывать учителю, насколько сильным оказалось ее потрясение. В конце концов, формально он принадлежал к другой стороне. За последние несколько дней она видела в нем все больше и больше демонического. Не только яростный темперамент, подогревавший его, пока он буквально не закипал, но еще и мрачно-величественные золотые крылья. Стивен был притягателен и обаятелен, в точности как Кэм, — и, напомнила она себе, в точности как Кэм, был демоном.

— Почему вы мне с этим помогаете?

— Не хочу, чтобы ты пострадала, — чуть слышно шепнул он.

— Это действительно произошло?

Стивен отвел взгляд.

— Это отображение чего-то. И кто знает, насколько искаженное. Это тень минувшего события, а не реальность. В вестнике всегда присутствует некая правда, но простой она не бывает. Именно это и делает вестников настолько сомнительными — и настолько опасными для тех, кто не имеет надлежащей подготовки.

Он бросил взгляд на часы. Снизу донесся звук открывшейся и закрывшейся двери, выходящей на лестничную площадку. Стивен напрягся, услышав, как по ступенькам торопливо зацокали каблучки.

Франческа.

Люс пыталась понять, что означает выражение его лица. Учитель протянул ей «Государство», и она убрала книгу в рюкзачок.

— В следующий раз, — сообщил Стивен девочке перед тем, как Франческа показалась в дверном проеме, — когда вы с Шелби решите не выполнять какое-либо из ваших заданий, я попрошу вас написать пятистраничную исследовательскую работу с использованием цитат. Пока же ограничусь предупреждением.

— Понятно.

Люс встретилась взглядом с Франческой, замершей и проеме. Та улыбнулась девочке — хотя трудно сказать, была ли эта улыбка прощальной, подразумевающей «марш отсюда», или же другого рода, что-нибудь вроде «не думай, что тебе удалось меня одурачить, детка». Слегка дрожа, Люс поднялась, закинула рюкзачок на плечо и направилась к двери.

— Спасибо, — сказала она Стивену напоследок.

К тому времени, как девочка вернулась к себе в спальню, Шелби успела разжечь огонь в камине. Рядом с ночником в виде Будды была подключена электрическая кастрюлька, и на всю комнату пахло помидорами.

— Макарон с сыром больше нет, но я приготовила тебе немного супа.

Шелби наполнила миску обжигающе горячим варевом, посыпала его сверху свежемолотым черным перцем и протянула еду Люс, рухнувшей на свою кровать.

— Было ужасно?

Девочка смотрела на поднимающийся от миски пар и пыталась разобраться в своих ощущениях. Странно, это да. Обескураживающе. Слегка пугающе. Вероятно… многообещающе.

Но ужасным это не было, вовсе нет.

— Нормально.

Похоже, Стивен ей доверяет, по крайней мере, достаточно, чтобы позволить изучать вестников и дальше. А остальные школьники, как видно, доверяют ему и даже восхищаются им. Никого другого явно не заботят его побуждения или приверженности. Но с Люс он был таким таинственным, таким непростым для понимания.