Чтение онлайн

Ожидание продлилось не долго… и вот из неполного строя потрепанных легионеров первой линии вышло двое, один из которых держал в руках древко с шаморским стягом, а второй — небольшую металлическую булаву тысячника. Именно они, согласно древним традициям, своими корнями уходящими в кровавые события Великой войны, должны были препроводить посланника через порядки своих войск.

— … Хуманс…, — первым прервал молчание гном, вкладывая в каждое свое слово тонны презрения. — Я, Горланд Тронтон, старший мастер войны владыки подгорного трона, должен говорить с твоим господином, — его взгляд смотрел сквозь легионера, словно тот был абсолютно пустым местом. — …

— Я, Бури сын Карандана сын Веера, тысячник Победоносного Сульдэ, — стоявший напротив гнома тысячник с трудом выдавил из себя ритуальную фразу. — Мой господин ждет тебя, — произнеся это, он повернулся назад. — …

Гном направился за ним. С прежним каменным выражением лица, на котором застыло поистине вселенское презрение к мелким, копошившимся под его ногами, людишкам, мастер войны с достоинством вышагивал сквозь строй бессмертных. Казалось, он совершенно не замечал ни лежавших на земле тел, ни бросаемых на него полных ненависти взглядов.

Первые внятные эмоции появились на лице гнома лишь тогда, когда он оказался возле своей цели. Он едва бросил взгляд на двух человек, стоявших в окружении массивных фигур с обнаженным оружием, как вдруг буквально впился глазами в одного из них.

— Мое имя Горланд Тронтон, старший мастер войны владыки подгорного трона, — начал говорить посланник и в голосе его звучали нотки замешательства, причиной которого был небольшой золотой медальон с выгравированным человеческим глазом на шее одного из стоявших перед ним людей. — Я вижу среди вас человека, носящего Око Великого Шамора, а значит, являющегося Верховным кади империи. И тогда я спрашиваю вас! По какому праву вы напали на посланников владыки Кровольда, друга и союзника вашего господина.

При этих словах то бледнеющего то темнеющего командующего, казалось, удар хватит…

— Союзники? Идущие вместе? — прошипел Сульдэ? — еле сдерживаясь, чтобы не зарубить мечом этого нагло вравшего ему в глаза гнома. — Да как только ты смеешь…, — командующий с силой рванул небольшой мешочек, висевшей у седла, и с яростью бросил под ноги гному. — Вот настоящая цена вашей помощи! — ткань брошенного мешочка с треском порвалась и на земле оказалась россыпь из нескольких сотен матово черных наконечников. — Вы говорите о мире и помощи, а сами куете оружие для Роланда. Вот, этими стрелами из гномьего металла моих людей бьют как куропаток! Союзники…

Старший мастер войны тут же поднял один из наконечников и молча стал его рассматривать. «Наш метал…, — ему был прекрасно знаком этот глубокий цвет метала, его удивительная крепость. — Гномий… Откуда здесь? И тем более в виде стрел? — он слышал, как шаморец что-то говорил про десятки килограмм собранных на поле боя стрел. — Кто из мастеров в здравом уме будет переводить драгоценный черный метал на это? Из такого железа можно ковать лишь клинки…, — он стал еще раз вглядываться в этот удивительно ровный, безупречно отполированный, смертоносный кусочек железа. — Хм…, — время от времени его взгляд падал на землю и бродил по ней, то и дело останавливаясь на очередном наконечнике. — Хм… Как такое может быть? Они одинаковы словно единоутробные братья?! Ни один мастер не сможет сковать столько полностью похожих вещей! — он тут же упал на колени и стал снова и снова сравнивать наконечники между собой; сомнений не было — все они были близнецами. — Такого не может быть…».

Горланд медленно поднялся с колен, высыпая поднятые наконечники на землю. «Откуда это все? Кто так легко может тратить драгоценное черное железо? — все новые и новые вопросы всплывали у него в голове и не находили ответов. — Делать из него наконечники — это все равно, что выкидывать его… А делать столько…».

Вдруг он замер. «Не может быть… Нет…, — начал отмахиваться посланник от внезапно пришедшего ему в голову предположения. — Отступники… Значит, слухи не лгали, и это дело рук топоров… Но, подгорные боги, как это возможно?».

— В это нет вины моего господина, — наконец, размышления старого гнома оформились во что-то более или менее ему понятное. — Владыка Кровольд честно соблюдает договор с твоим господином, хуманс.

Но эти слова словно редкие капли воды в иссушенной солнцем пустыне «ушли в песок». Никто из стоявших напротив него людей «ни на грош не поверил ему».

— Все это дело рук отступников, выступивших против владыки, — продолжал настаивать на своем посланник. — Никто из кланов, признавших владыку Кровольда, никогда не продавал людям столько изделий из священного черного железа… Это труд сотен и сотен мастеров, — после почти незаметного раздумья добавил гном, скидывая на землю последний оставшийся в его руках наконечник. — Я не знаю, как отступникам это удалось…

Он снова и снова оглядывал лежавшие перед ним россыпью матовые наконечники и ни как не мог понять, как почти исчезнувший захудалый клан, в котором настоящих мастеров можно было пересчитать буквально по пальцам одной руки, мог выковать столько великолепных наконечников. Еще больше его растерянность и собственно непонимание этого усиливало то, что взбешенные хумансы говорили чуть ли не о сотнях килограмм собранных на поле боя пятидесятиграмовых черных листочков. «Я же вижу… Это работа настоящего мастера, — бормотал про себя мастер войны, десятилетия назад слывший далеко за пределами своего клана известных кузнецом. — Так тщательно выковать, закалить до драгоценного звона, довести до чудесной глади его поверхность… нужно трудиться часами».

Однако его растерянность и удивление стали бы поистине бесконечными, если бы он только мог увидеть, как появлялись на свет эти черные лепесточки, которые чуть не сломали хребет одной из сильнейших армии Тории. Смог бы он и дальше оставаться тем, кто он есть, когда увидел… здоровенный штамп — пресс, длинный самодельный конвейер, возле которого десятки великовозрастных подмастерьев и учеников под руководством хромого мастера доводили до ума сотни и сотни листовидных металлических болванок.

Конечно все объяснения и уверения Горланда не смогли до конца снизить взлетевший до небес накал подозрений и недоверия между людьми и гномами, но, все же позволили продолжить эти не простые переговоры в другом месте, более спокойном месте,… в шатре командующего.

— В том, что случилось нет ни вашей ни нашей вины, — здесь нить беседы вел своими уверенными руками сам верховный кади, который несмотря на свою молодость уже приобрел значительный опыт существования в том гадюшнике с гадюками, которые некоторые люди по недомыслию называли султанских дворцом; он то, в отличие от все еще здесь же недовольно сопящего Сульдэ, был совсем не отягощен накопившимся грузом подозрений и обид. — Это все козни наших врагов…