Обрученные

Северная Англия, 1238 год

Верхом на вороном коне Гай Монтегю въезжал в замок Лонсдейл – так торжественно, как будто тот принадлежал ему по праву наследования. Полуденное солнце ярко отражалось в сверкающих латах барона, и вышедшие приветствовать его люди вынуждены были прикрывать глаза рукой. Вслед за Гаем скакали два десятка рыцарей в бело-голубых плащах, и на кончике копья у каждого из них развевался по ветру вымпел с родовым гербом Монтегю: белый волк на темно-синем геральдическом поле.

Внимательный взгляд Гая был прикован к замковым сооружениям. Строения во дворе были свежевыкрашенны, а массивные ворота с двумя навесными башнями, как и могучий шестиэтажный донжон, высящийся на холме посреди замка, находились в хорошем состоянии. Гай еще не встречался с бароном Лонсдейлом, но уже понял, что это рачительный хозяин, знающий цену своему имуществу. В том числе и маленькой разваливающейся крепости, которую он намеревался продать Гаю за огромные деньги.

Когда отряд миновал ворота, к Монтегю подскакал Эвард де Кордрей. Сняв шлем, он открыл взорам толпы обрамленное темными волосами мужественное лицо со светло-зелеными глазами. Оглядывая двор замка, Эвард, правая рука барона Монтегю, промолвил:

– Весьма теплый прием, не правда ли, милорд?

– Да, Эвард, для начала неплохо.

Солнце пекло немилосердно. Гай бросил недовольный взгляд на высокие каменные стены Лонсдейла, не пускавшие в замок прохладный летний ветерок, снял по примеру Эварда шлем и зажал его под мышкой, чем вызвал у встречающей толпы приступ одобрительного рева. Покачав головой, барон вздохнул:

– Они ведут себя так, будто я привез им подарки.

– Так оно и есть, – заметил Эвард, настороженно оглядываясь, как будто кто-то мог расслышать их слова сквозь шум толпы, конский топот и бряцание доспехов. – Их барон станет богачом после нашего приезда. Естественно, каждый здесь рассчитывает, что и на его долю что-нибудь достанется.

Гай еще раз поглядел на приветствовавших его людей, и теперь он заметил не только радостные улыбки, но и алчный блеск их глаз. Внезапно он почувствовал себя жирным боровом, попавшим в руки мясника.

– За деньги, которые барон требует с меня за крепость, я мог бы купить весь Лонсдейл, – мрачно промолвил он.

– У нас достаточно сил, милорд, чтобы вернуть себе Холфорд Холл с помощью оружия, – заметил Эвард. – Зачем же вы заключаете сделку с человеком, которому не доверяете?

Гай покачал головой.

– Война не даст обитателям Холфорда избавление от страданий! Я хочу обойтись без кровопролития, пока это возможно.

Эвард кивнул, однако не успокоился.

– Я по-прежнему считаю, что приезжать в Лонсдейл всего лишь с двадцатью рыцарями – большая ошибка. Это слишком рискованно, милорд.

– Я все рассчитал, Эвард. Лонсдейл прекрасно понимает, если он возьмет меня в плен, это лишь повлечет новую войну. Моя смерть не даст ему ничего, кроме кровопролития, в то время как гостеприимство принесет то, что он жаждет больше всего на свете, – золото. – Вороной конь начал всхрапывать и вскидывать голову, и Гай слегка отпустил поводья, не желая, чтобы животное почувствовало мрачное настроение своего хозяина. – Если же все-таки он замыслил предательство, то все равно у нас на руках все козыри. Мой шпион, я уверен, знает эту крепость лучше, чем сам барон Лонсдейл.

– Да, это дает нам некоторое преимущество, – согласился Эвард без особого энтузиазма.

Впереди засверкали витражи большого собора.

– Проследи, чтобы наших людей расселили вместе, – велел барон Эварду. – И постарайся, чтобы они отнеслись к хозяйской щедрости с осторожностью. Вина и эля – не больше кружки, и никаких девок!

– Им это не понравится, милорд.

– Им еще больше не понравится, если… – Гай запнулся, когда его взгляд наткнулся на затененный вход в собор. Перед его глазами предстало странное видение: парящий в воздухе, выплывающий из сумрака бледный овал женского лица. Внезапно солнечный луч прогнал тень, и Гай облегченно вздохнул – лицо принадлежало реальной девушке, чей взгляд был прикован к нему.

Гай смотрел на нее, не в силах отвести глаз, удивляясь, что она будто и не замечает шумную толпу. Девушка стояла, сложив руки, с таким тихим и безмятежным видом, что Гай почувствовал, как его понемногу отпускает напряжение, в котором он пребывал с самого утра. Процессия приближалась к церкви, и с каждым шагом черты лица девушки становились все определеннее. На таком расстоянии невозможно было различить цвет ее глаз, и все же эти глаза казались Гаю удивительно знакомыми. Где он мог их видеть?

Глаза были удивительны и неповторимы – чего нельзя было сказать о внешности девушки. Волосы ее были каштанового цвета, нос трудно было назвать красивым, скулы высоки и резко очерчены, что не могло скрыть низкую посадку головы. Гай откровенно разглядывал девушку на ступеньках церкви, пытаясь найти подходящее слово для того, чтобы описать ее красоту. Мало кто назвал бы ее хорошенькой или же привлекательной. Эти слова совсем не подходили к ней, они не могли передать ее мягкое обаяние. Гай вгляделся пристальней.

Утонченная. Это было уже ближе. Захватывающая дух – еще точней. Гай удивился, почему все эти люди, что толпятся вокруг, не пялятся на нее во все глаза, почему подобное совершенство не заставляет их замолчать в почтительном изумлении. Правда, в этот момент Гай едва ли сознавал, что происходит во дворе замка. Все его внимание было сосредоточено на девушке. Пусть черты ее лица не были идеальны, пусть они были вполне заурядны – все же это было лицо ангела.

Опущенная решетка с громким стуком упала за их спинами, и этот звук, казалось, разрушил странные чары, околдовавшие Гая. Он оторвал взгляд от лица девушки и оглядел ее фигуру, скрытую бледно-зеленым платьем. На этот раз он не почувствовал благоговейного трепета. Более того, в любом нормальном мужчине тело девушки могло бы пробудить вполне земные мысли. Платье с глубоким декольте подчеркивало полную грудь, а тонкая талия с поясом из желтых лент вызывала желание заключить ее в страстные объятия. Тяжелая ткань юбки обрисовывала длинные и, судя по всему, красивые ноги девушки. Толстая коса достигала колен. Если распустить эти волосы, подумал Гай, они закроют девушку как покрывалом.

Гай понял, что ему на редкость повезло. Если бы он не находился в седле, а стоял на ступеньках собора, лицом к лицу с этой незнакомкой, то вряд ли бы удержался на ногах, не в силах совладать с внезапно нахлынувшей горячей волной желания. Желания, вызванного этой женщиной с лицом Мадонны, телом, созданным для любви, и волосами, способными ввести в грех святого.

– Мой господин! – Эварду пришлось дважды окликнуть Монтегю, прежде чем тот отозвался.

– Эвард, ты должен выяснить, кто она! – придя в себя, хрипло произнес Гай.