Оценщик
Шрифт:
«Идет начисление очков злодейства».
— Однажды, — прошипел китаеза, — вы откроете глаза и поймете, что находитесь в палате психиатрической клиники и вам вот-вот произведут лоботомию! Что вы на это скажете, капитан Смелый?
— «Простите, доктор, что занял ваше место, ложитесь, койку я нагрел. Да нессыте, вам тут всего лишь в мозг долбиться будут».
Прости, мужик, я не со зла.
Хотя, погодите-ка!
Хы-гы-гы…
«Идет начисление охрененно большого количества очков злодейства».
Старикан, ты просто космос!
— Т-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-к, — протянул я, глядя на громадный цилиндрический автоклав, который стоял в центре помещения. — И это барахло я притащил из страны Восходящего Буккакэ?
— Нет! — послышался раздраженный сварливый окрик за моей спиной, сопровождающийся звуками шкрябанья металла по бетону. — Ты привез вот это! Ох, фотонмне в нос, какая тяжелая! Да помоги мне!
Развернувшись, я посмотрел на довольно любопытную картину.
Невысокий, толстенький, с проплешиной, подозрительно похожей на отпечаток сапога, в паре метров от меня находился Доктор Зло.
Так мы (совершенно серьезно) зовем главного научника Корпорации, безумного технофашиста, в обязанности которого входит как изучение, так и повторение образцов техники до Веков Колонизации, так и создание новых образцов вооружения и защиты для бойцов организации.
Проблема заключалась в том, что рабочих образцов первого типа практически не осталось (либо мы до них еще не добрались), а для второго у него имелся штат сотрудников, лучших на планете.
Сам же Доктор Зло занимался какой-то безумной евгеникой и самыми невероятными опытами с безжалостностью и холодным расчетом на уровне своего негласного кумира — старого нацистского ублюдка по имени Менгеле, который ставил опыт над военнопленными в концентрационном лагере где-то в середине двадцатого века.
Менгеле и его шайка — конченные на весь гипотоламус, но вслух при Доке об этом лучше не говорить, если нет желания писать через трубочку, торчащую из мочевого пузыря.
Совет Директоров закрывал глаза на его безумные опыты, потому что этот ублюдок как-то убедил «деметиев», что только бескомпромиссные опыты на тех, кого не жалко, двигают прогресс.
За такое бы ему голову повернуть до щелчка в сторону спины, но, в нашем мире навряд ли подобное можно считать чем-то из ряда вон выходящим по сравнению с тем, чем мы занимаемся.
И, что еще хуже, этот ублюдок в самом деле добивался результатов, которые шли на пользу Корпорации.
То заразит военнпленных какой-то там чумой, и через месяц разрабатывает лекарство.
То оперирует инсультников, ковыряясь в их мозгах с упорством пекаря, замешивающего тесто и, хоп, сюрприз, — человек вместо овоща превращается в среднестатистического работягу.
Изменение лучших из лучших солдат и превращение их в биологически измененных киборгов, напичканных имплантами для взаимодействия с полимерной броней, что крепче полуметровой гомогенной брони, но невероятно дорога в производстве, тоже его извилин дело.
Даже конура, в котором мы находились, вполне сходится со всеми представлениями о сумрачном ученом-психопате.
Какой-то дрянной, но просторный подвал, заставленный многочисленным оборудованием непонятного мне назначения, в котором из освещения лишь несколько панелей, мощности которых хватает разве что видеть автоклав и небольшое пространство вокруг него.
И сейчас Доктор пытался сдвинуть с места тот самый саркофаг, который я привез из Японии.
— Док, ты бы не напрягался, извилины распрямишь, — предостерег я научника от травмы. — Твои мозги нужны Корпорации.
— Шел бы ты в задницу, Смелый, — Док с чувством пнул саркофаг и посмотрел на меня. — Эта древняя хреновина весит целую тонну. Перенеси ее во-о-он туда, к камере.
Н-да…
Сам суперсолдат создает, а ящик весом в тридцать килограмм не может перенести туда, куда следует.
Выполнив его просьбу, поинтересовался:
— Так что происходит, Док? Зачем меня выдернули из Японии? И что это за саркофаг?
Плешивый посмотрел на меня как на биомассу (вполне обычное его отношение ко всем, кто ниже его по положению в Корпорации, где он и такие как он на ступень ниже Директоров направления).
— Сейчас придет госпожа Директор по Азиатскому направлению и все тебе объяс…
— Доктор! — раздался знакомый визгливый голосок со стороны входной двери, откуда послышался цокот копы… эм, каблуков. — Оборудование готово?
— Одну минуту, госпожа Директор, — мгновенно заюлил Доктор Зло, превращаясь из сварливого ублюдка в лебезящего гаденыша.
Ага, вот прям книжный штамп засранца, находящегося в услужении более влиятельного засранца.
— Я уже протестировал модуль, так что нужно лишь подключить к рабочей камере и дело пойдет… — бормотал Док.
— Вот и займитесь этим!
В круг света вошла Директор по Азиатскому направлению.
Руководство Корпорации вообще не особо заморачивается с тем, чтобы разглашать собственные имена.
Обходятся должностями, мол, часть корпоративной этики.
Я же думаю, что это еще один пунктик в пользу того, что чем выше начальство, тем меньше оно хочет, чтобы мы знали о них.
У меня вот есть имечко и фамилия.
Мало кому они интересны, вообще-то, несмотря на то, что я, как и Док, подчиняюсь напрямую Директору направления.
Не говоря уже о том, что командую войсками, покоряющими целые страны по всему миру.
Ходил слушок, что солдатам и жителям вообще хотели номера выдать, чтобы максимально обезличить, но тут начали возмущаться евреи, что-то там про страдания предков начали заяснять и традиционно выеживаться, как змея с колом в жопе.