Очаг

Если закрыть глаза, кажется, будто вокруг привычно раскинулся Центрум. В воздухе ощущается смолянистый аромат дыма из печных труб и терпкий дух лошадиного навоза. Где-то вдалеке грохочут по булыжной мостовой деревянные колеса пролетки, мелодично позвякивает конская упряжь. Горожане еще спят в столь ранний час. Порывы влажного ветра доносят с окраин заполошный петушиный крик, предвещающий близкий рассвет, да сердито перекликаются чайки над рекой. Точь-в-точь рядящаяся в столичные одежды, но все же насквозь провинциальная Антария или живущий легендами и традициями патриархальный Лирмор.

Но стоит оглядеться, и наваждение рассеивается. Здесь все иное. Другая архитектура – высокие, в пять-семь этажей, каменные дома, фасады которых украшены замысловатыми узорами балконных ограждений и монументальными гранитными балюстрадами парадных лестниц. Подслеповато щурятся прикрытые решетчатыми ставнями окна. Островерхие мансарды и готические шпили соревнуются своей горделивой осанкой с чернеющими на фоне ночного неба высотками доходных домов и дорогих отелей. Вдоль тротуара теплятся лунным светом дуговые электрические фонари, отражаясь в холодных стеклах витрин. Широкая улица убегает в предрассветный сумрак, а посреди мостовой тянутся к небу телеграфные столбы, опутанные толстыми жилами проводов… Нет, это совершенно не похоже на Центрум.

А еще здесь есть бензин. Вот он, ждет своего часа в смахивающей на большую плоскую флягу канистре. Четыре с половиной галлона резко пахнущей маслянистой жидкости, раздобытой в специальной лавке для автомобилистов-любителей. Бензин тут, надо сказать, паршивый, плохо очищенный, с множеством посторонних примесей. Хочется верить, что он все-таки сохранил свои горючие свойства.

Окна дома напротив наконец погасли. Спустя пару минут из подъезда показался высокий худощавый мужчина – в слабом электрическом свете виднелись уложенные аккуратным пробором темные волосы и полоска щегольских усов на бледном, чуть вытянутом лице. Мужчина запер входную дверь на ключ, зябко поежился, запахнул полы длинного шерстяного пальто и размашисто зашагал прочь.

Прячущийся в тени соседнего здания человек в темном сюртучном костюме и широкополой шляпе, удачно скрывающей черты его лица, извлек из-за пазухи карманные часы на серебряной цепочке и щелкнул крышкой. Стрелки показывали без двадцати пять. Пора. Надев тонкие кожаные перчатки, мужчина ловко подхватил стоявшую рядом канистру с бензином. Оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии случайных свидетелей, он уверенно пересек дорогу и направился к подъезду шестиэтажного дома, только что покинутого его единственным ночным обитателем. В руке звякнула тяжелая связка отмычек.

Говорят, огонь очищает. Огонь бесследно стирает прошлое, превращая его в невесомую золу и пепел. Огонь бесполезно молить о пощаде, он не помнит ни радостей, ни страданий. Он беспристрастен и равнодушен, словно древние божества.

Но сегодня огонь призван уничтожить будущее. Будущее, которого не должно наступить. Будущее, что несет лишь смерть, беды и несчастья. Пусть оно навсегда сгинет в ревущем пламени, исчезнет из ткани бытия и уже никогда не свершится. Возможно, тогда у человечества и на Земле, и в Центруме появится шанс. Единственный и последний шанс выжить.

Домой я вернулся за полночь. Таскать с собой ключи от входной двери я отвык уже давным-давно, да и не было в них никакой необходимости – мои врата открывались прямо в квартире, в прихожей с голубоватыми обоями на стенах. Босые ноги привычно ощутили прохладу керамической плитки на полу, а воздух после продуваемой всеми ветрами клондальской степи показался непривычно горячим и густым, точно сметана. В этом году затяжная московская зима никак не желала уступать свои права, а батареи центрального отопления жарили вовсю, окончательно превратив мое жилище в душные тропики.

Первым делом – отключить тревожно мигающую красным светодиодом сигнализацию, затем – шагом марш в ванную. Добрая традиция, с годами ставшая рутиной. Под упругими струями теплой воды отлично смывается въевшаяся в кожу пыль чужого мира, холодный душ помогает сбросить накопившийся груз усталости, а контрастный горячий – разогнать в жилах кровь. Поврежденная выстрелом рука уже почти не болела: что ни говори, а медицина в мире Очага и впрямь творит чудеса. Забросив пропахшую потом одежду в стиральную машину, я обернул вокруг бедер влажное полотенце и прошлепал на кухню. Холодильник практически пустой, только в морозилке обнаружился дожидающийся своей участи пакет оледеневших пельменей, да в углу сиротливо притулился подозрительный кусок «Докторской». Что ж, за неимением альтернативы будем питаться тем, что есть.

Под тихое бормотание автоответчика я поставил на плиту кастрюлю и вылил в нее горячий кипяток из только что закипевшего электрического чайника – так быстрее. Следом отправилась щепотка соли, лавровый лист и четвертинка завалявшегося в буфете бульонного кубика – для вкуса. Автоответчик, коротко бибикнув, умолк. Важных звонков в последние несколько недель не поступало, да я в общем-то и не ждал таковых. Дважды звонила мама, просила связаться, когда появится время, один звонок был от Кальки – она сообщила, что Хмелю стало гораздо лучше и он уверенно идет на поправку. Хоть какая-то приятная новость за минувшие дни. Высыпав в кипящую воду припудренные инеем пельмени, я задумался.

Итак, что мы имеем? Группа радикалов, именующая себя Очагом, решила распространить на Земле «пластиковую чуму», чтобы превратить планету в жутковатое подобие Центрума. Они якобы желают предотвратить катастрофу, к которой могут привести ведущиеся в нашем мире опасные эксперименты. Да уж, информации, прямо скажем, немного, а достоверной – и того меньше.

Едем дальше. В качестве места проведения акции была выбрана вот эта самая квартира, и выбрана неспроста: раз уж обитатели Очага живут в обратном потоке времени, из будущего в прошлое, в их вселенной это событие – уже свершившийся факт. Причем предположительная дата взрыва чумной бомбы мне известна, спасибо за подсказку замечательному человеку по имени Виорел. Времени осталось в обрез. Будут ли агенты Очага действовать напрямую, как в прошлый раз? Вряд ли. Сейчас, наученные горьким опытом, они наверняка станут осмотрительнее. Переправят бомбу на Землю с кем-нибудь из проводников-контрабандистов, а потом… Что потом? Каков будет их следующий шаг?

Пельмени уже давно водили хоровод в пузырящейся кипящей воде. Предусмотрительно выключив плиту, я принялся вылавливать их шумовкой из кастрюли и перекладывать в глубокую суповую тарелку.

Мысли назойливо вертелись вокруг чертова эксперимента, из-за которого и заварилась вся эта каша. А существует ли он на самом деле, или это хорошо продуманная деза? Что за таинственные исследования, способные погубить целую планету? Атомная бомба? Вирус, вызывающий смертоносную болезнь? Адронный коллайдер, готовый превратить Солнечную систему в черную дыру? Нет ответа. И ведь не у кого спросить… Да и узнать тоже, наверное, не получится, подобные секреты очень хорошо охраняются и не раскрываются кому попало.