Очередь
Шрифт:
Вот уже и свет. Рассвет. Естественно, спать не хотел никто. Давно уже здесь перемешались части суток – когда ночь, когда сумерки, рассвет, день – все приобрело одну окраску. Из соседнего жилого дома вышли несколько человек, живущих в стабильных условиях и не потерявших ощущения времени. Они были в тренировочных костюмах, поэтому трудно сказать издалека, какому полу принадлежали эти фигуры, прикрытые одинаковостью спортивности. Кое-кто из них делал гимнастику рядом с домом, кто-то побежал по своим оздоровительным маршрутам.
Откуда-то появилась целая стайка собак. Все – беспородные симпатичные дворняжки. Впереди трусила не спеша большая, серо-рыжая в пятнах. За ней еще две – рядом, нос в нос. Следом еще две, но уже не бок о бок, а отставая на полкорпуса, и потом еще три гуськом – нос к хвосту, нос к хвосту, нос к хвосту. Они подбежали к мусорному баку. Одна стала что-то ворошить мордой на земле. Хвост ее покачивался из стороны в сторону. Еще две так же дружно уткнулись носами во что-то валяющееся и то ли стали есть, то ли нюхать, и их хвосты демонстрировали довольство жизнью. В поисках своей удачи две собаки продолжали бегать вокруг мусора, также высматривая выброшенное жемчужное зерно. Остальные крутились вокруг друг друга, устраивая какую-то свою незлобивую игру.
Лариса умилилась, хотела поделиться своим наблюдением, но никого вокруг не оказалось. Тогда она отвлеклась от собак и подумала, не стоит ли и ей поразмяться, тоже сделать какие-либо движения.
Валерий, уже не назначенный, не выбранный – признанный лидер, держал речь:
– Громодяне! В ознаменование одержанной победы предлагаю провести перекличку. Вынести из списка невыдержавших и сбежавших.
Бурными криками восторга это предложение было принято и тут же, исполнено. Вновь, но на этот раз с самого начала, каждая фамилия встречалась тушем. Несмотря на исходное желание уменьшить очередь при каждой перекличке, радость была сейчас как раз оттого, что потерь нет и их сотня в полном составе оказалась на месте. Радовались и бывшие недавние супостаты. Не все, конечно: не все присутствовали и не все радовались.
Кирилл стоял рядом с Ларисой.
– Неправильно все это.
– Что неправильно? Что выпихнуть нас пытались? Конечно, неправильно.
– Надо было так дать, чтоб хребтины им переломить.
– Почему? И так ведь ушли. И милиция тут.
– Непорядок потому что. Чтоб неповадно было. Мы честно заняли место раньше – и нечего. Это справедливо. А они, подонки, не пришли же раньше.
– А что ж у нас-то честно? Мы что, по совести получили сведения, что здесь запись будет?
– А они? По радио, что ли? Мы шустрее, пришли раньше – и все.
– А что, шустрость всегда честна?
– Ладно, Лариса Борисовна. Я за эту машину знаете как вкалывал! И чтоб она мне не досталась?
Стало совсем светло, и Лариса пошла к автомату позвонить.
– Алло, Стас?
– Я. Доброе утро.
– Это я, Стас. На тебя можно рассчитывать?
– Я только проснулся. Сейчас соображу.
– Стас, ничего не надо соображать, не надо лишних слов. Да – да, а нет – так нет.
– Радость моя, ты устала, раздражена. Я ж тебе еще ничего не сказал.
– И не говори. В конце концов, машина не первая необходимость.
– Это правильно. «Машина не роскошь, а средство передвижения». «Ударим машиной по бездорожью и разгильдяйству!»
Ах, эти стандартные шутки-цитаты его поколения! Пора бы уже и отстать от них. Может, это алкогольная инертность мышления, памяти?
– Ну вот. Кажется, просыпаешься.
– Уже обе ноги стоят на полу. Значит, когда там нужно быть?
– Около десяти.
Лариса подошла к Валерию. С ним были Кирилл и две какие-то женщины. Кирилл что-то удовлетворенно вещал о хорошем порядке в их сотне. Ему нравилось все: как стоят, как отдыхают в машинах, как некоторые привозят поесть остальным, как проводятся проверки.
– Порядок полный. Никто не устраивает никакой анархии. А мы, конечно, за всех стараемся, чтобы все было путем.
– Перестань, Кирилл. – Валерий Семенович потрепал его по затылку. – Нам бы еще шатер поставить, загородочку, скамеечки-диванчики, электричество… Тогда хвались.
– Нет, Валерий Семенович, нам лучше и не надо. У нас порядок полный.
– Да что ты так к порядку привязался?
– Так вы посмотрите, как там, у тех. – И Кирилл показал рукой в сторону конца очереди. – Проверки не делают, так за людьми не уследишь, конечно…
Лариса перебила его:
– Если только свое хвалить, а чужое ругать, то добра не жди, тогда нет оснований для улучшений и, стало быть, никакого прогресса.
– Ну, Нарциссовна, ты хватила! С хирургической прямотой и занудством ты, видимо, планируешь на годы этот шабаш. Хирурги должны мыслить на более короткое время.
Просто у тех сотен мало шансов и не нужны им ни наша строгость, ни наш порядок.
Одна из женщин, стоявшая до этого со снисходительным видом и покуривая, вдруг оживилась и сказала:
– А вы, мужчины, уж слишком нами командуете. Мы и так в полной от вас зависимости.
Все засмеялись от неожиданного поворота разговора, смены заботы.
Лариса тоже закурила, что делала всегда при пустых разговорах, и ответила, хотя ее никто и не спрашивал:
– Ерунда эта наша зависимость. На самом деле все мы решаем.
– А я так полностью от своего завишу.
– Кажется только. В очереди, а не в жизни.
Вторая женщина тоже осмелела, пользуясь, очевидно, отсутствием мужа.
– Да я шагу не ступлю без разрешения. Такой шум будет – ужас.
– А я бы, – Лариса улыбнулась, – я бы с радостью спрашивала разрешения, отпрашивалась. Надоело решать самой да разрешать себе.
Кирилл, почувствовав свою значительность мужчины, приосанился и веско брякнул:
– Так быть и должно. Мы сильнее, мы вас защищаем.
– Дальше-то – хуже. По больнице знаю. Мы выносливее, стариками мужчины попадают в полную зависимость от нас. Ничего не могут.
– Мы сильнее, – снова повторил Кирилл. – Сила, конечно, очень важна для руководства.