Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
Она съела холодную пиццу и подумала, что их шефу, пожалуй, неплохо бы прислать счет. За Лену и за всех, кому он походя жизнь сломал. Пицца оказалась с колбасой; подбирая упавшие на картон кружочки, Нина представила, как шеф вытаскивает из конверта оранжевый прямоугольник. Какое у него делается лицо, когда он видит сумму; Нина поняла, что эта мысль ей приятна. Счет шефу. Это было бы справедливо.
Она вытянулась на диване и подумала еще: о высокопоставленных негодяях, жирующих на чужой беде; каждый из них, получив счет, оплатил бы его, и колоссальные неправедные деньги перекочевали бы к больным, нищим, бедным…
Она одернула себя: а бедные-то не разжиреют ли на деньгах, упавших с неба?
Она перевернулась на бок и подперла щеку ладонью. А бедные, допустим, если разленятся и возомнят о себе лишнее, тоже могут получить небольшой счет… Напоминание на будущее, чтобы не зазнавались…
Она улыбнулась. Мысли, совершенные в своем безумии, развлекали ее. Очень трудно и неприятно защищаться от невозможного, особенно когда оно лезет в твою реальность с решительностью бегемота; зато когда наконец уверуешь в невозможное — мир становится простым и легким, как воздушный шарик.
Она поколебалась еще; на улице темнело. Выглянув из окна, Нина увидела, что уже разгораются фонари, и что толстого мужчину у двери особняка сменил тонкий, высокий, в ярком китайском пуховике.
Она прошла в прихожую, задержала дыхание и перевела рычажки предохранителей в положение «вкл». Потом включила свет в комнате и зажмурилась: такой яркой показалась ей обычная лампочка.
Нашла в сумке блок питания, подключила мобильник к сети. Руки немного дрожали — и чуть не выронили трубку, когда пришел сигнал о получении смс-ки.
«не бойся все хорошо»
Ну конечно.
Оставив телефон заряжаться, Нина пошла на кухню и наконец-то вскипятила чаю. Все хорошо; эта штука, чем бы она не была, почему-то с симпатией относится к Нине. Может пригрозить, конечно, может прислать счет на смехотворную сумму… Просто так, для порядка. Но в принципе — в принципе… Получается, что директор фабрики «Брусок», не последний в городе человек, расстался с жизнью только потому, что повел себя неделикатно по отношению к Нине.
А ведь в суде его, скорее всего, оправдали бы, подумала она, размешивая сахар в исходящей паром чашке. Да и не дошло бы до суда. Такое изнасилованием-то не назовешь… скажут: чего ты хотела, рыбонька, зачем ты к нему приехала, подавала надежды, ты же не школьница? Не было изнасилования, просто надо платить по счетам…
Нина отхлебнула от чашки, обожглась и фыркнула.
«Он желал тебе зла».
Нет, в тот момент он ничего ей не желал, он вообще о ней не думал. И вот — заплатил. За Нину. За одно только намерение…
А ведь никто и никогда не считал Нину великой цацей. В школе она была на вторых ролях. В институте — на вторых. В жизни — то на вторых, то на третьих. Даже рядом с Леной она всегда чувствовала себя дуэньей…
Она отставила чашку, взяла стул, приставила к стене — там, где лежал на паркете телефон, подключенный к розетке. Вот вопрос, который хотел задать ей следователь во время последней встречи: а почему, собственно, это так вам симпатизирует, что даже не хочет отпускать?
Она долго думала, как сформулировать вопрос, в конце концов написала: «Почему именно я?»
«Ты этого достойна», — пришел моментальный ответ.
Нина задумалась. Достойна ли она, чтобы ее запирали насильно в городе, откуда она хочет вырваться? Или она достойна того, чтобы каждый, кто косо на нее посмотрит, получал счет на огромную сумму?
Она поняла, почему побледнел следователь при взгляде на нее. Она поняла, почему нервничал мэр; какое-то время, подумала она, меня будут ублажать, как царицу, а потом слетят с катушек и убьют… Уберут каким-то образом, и я их понимаю…
«Ты меня не отпустишь?»
«Тебе будет хорошо здесь», — пришел ответ.
«Кто ты?» — решилась Нина.
«А ты кто?»
«Я человек, женщина, дизайнер. А ты кто?»
«И я человек», — пришел ответ.
Нина почувствовала, как горячий пот выступает между лопатками:
«Как тебя зовут? Ты мужчина или женщина?»
Пауза. Новая смс-ка не приходила; тихонько треснула розетка, от которой питался мобильник. Нина отпрыгнула, чуть не повалив стул.
Она заигралась. С этим нельзя играть. Надо было сидеть в темноте, не трогая предохранители, ни с кем не разговаривая.
Грянул звонок. Нина вскрикнула; оказалось, что звонил городской телефон на журнальном столе: обыкновенный, старый, темно-синий телефон с массивной трубкой на витом шнуре.
— Алло! — пробормотала она в трубку.
— Нина Вадимовна? — она не узнала голос. — Как у вас… дела?
— А вы кто?
— Я Михаил Андреевич, мэр…
— А, — сказала Нина и немного смутилась. — У меня хорошие дела, кроме того, что шеф требует, чтобы вернулась на работу.
— Возможно, мы сможем с ним договориться, — сказал мэр.
— Вы?
— Почему нет? Мы продлим командировку… Договоримся с руководством фабрики… Оплатим все расходы… Нина Вадимовна, Олег Федорович мне сказал, что у вас есть… некие… смс на телефоне?
Нина мучительно думала несколько секунд, прежде чем вспомнила, что Олегом Федоровичем зовут следователя с пластмассовым голосом.
— Есть, — сказала она вдруг охрипшим голосом.
— Вы не против… если я к вам подъеду… через несколько минут?
Войдя в гостиную, мэр первым делом прищурился. Можно было ничего не объяснять: этот человек как минимум несколько дней не включал ночью свет и отвык от электрической яркости.
Нина, разыгрывая хозяйку, усадила его в кресло у стола. Мэр внимательно осмотрел комнату — и только потом принужденно улыбнулся:
— Видите ли. Не каждый… может похвастаться, что у него есть в коллекции смс с того номера.
— Может быть, это трюк, — предположила Нина невинным голосом. — Знаете, подставной номер. Шарлатанство.
Мэр молчал. В этом молчании был ответ на все предположения: о шарлатанстве, хакерстве, подставных номерах, авантюристах, террористах и масонском заговоре.