Чтение онлайн

— Разве забыл ты, Велизар, чем опасны одержимые? — не унимался Ярополк. — Твоей виной будет, если одержимая Белодворье сгубит.

— Не сгубит, — не сдавался Велизар. — Связана Бажена клятвой служения. Не сможет она ни навредить другим, ни двор покинуть без моего позволения.

— И как это ты одержимую сговорил в услужение пойти? — не поверил ему один из старших ведьмаков.

— Я же сказал, то не дух Бездны. Может колдовство злое, что с Сокрытым оврагом связано, или нечисть какая шалит.

Спорили ведьмаки об одержимой, да знал Велизар, что сделать они ничего не смогут, пока Бажена прислужка его и клятва действует. Не только от того, что за дела уважали его в городище, но из-за силы ведьмовской такой, что не каждому под силу нарушить его заклятия. И хоть после спора сыскал он поддержку многих соратников, Ярополк выказал сомнение:

— А ежели одолеют тебя твари Бездны, да защита твоя со двора падёт — подумал ты об этом?

— Моя защита сильна, — твердо отвечал Велизар. — А коли сгину, сможете вы напасть удержать. Не опасна Бажена, слово даю.

Шёл Велизар домой после совета, да всё думал: как вышло так, что защищал он Бажену, будто невиновную? Не он ли сам увидел в ней силу неведомую, так от чего поручился за неё? Не приворожила ли его девка? Сложил он пальцы в охранном жесте, собирая силу, да не нашёл ни приворота, ни следа других заклятий.

Одолело его беспокойство: а что, если неправ он, что привез в городище Бажену, да и правда сгубит она Белодворье? Поспешил он домой.

Во дворе всё было спокойно. Охранные заклятия целы, изба на месте. Возле поленницы суетился Анчутка, собирая щепки и дрова для печи. Бажену же нашёл в огороде.

Земля тут давно была не пахана, что стала почти дикой целиной. Где тут такой хрупкой девице справиться? Улыбнулся он, да взял лопату из её рук. Бажена вздрогнула, посмотрела на него с ужасом и руки отдернула. Показалось, или она ещё больше страшится его?

Перепахал он очищенный от сорных трав участок. Взбил землю, как пуховую перину, и отдал лопату Бажене. Всё то время стояла она рядом, скромно сложив руки, да смотрела за его работой.

Закончил с грядками и вернулся к избе. Надо баню растопить и к новому дозору готовиться.

Через два дня на рассвете Велизар вывел своего коня из конюшни и покинул двор. Я долго смотрела ведьмаку в след, чтоб убедиться, что он не передумает и не вернется назад. И только когда его силуэт скрылся за поворотом, с облегчением вздохнула и даже взвизгнула от радости: наконец я одна в доме!

Ну, не одна. Но Анчутка не в счёт, он всё-таки бес.

Как сказал Анчутка, Велизар пробудет на охоте три-четыре дня. Может чуть дольше, если охота окажется сложной. Что может оказаться сложного в охоте на гулей, я не знала. Да, я читала фентези и помнила, что гуль — это какое-то чудище, похожее на зомби, но поумнее. Хотя в голове при слове «гуль» всегда рисовался образ птицы, которую ласково зовут «гуля-гуля».

Представлять, как Велизар сражается со стаей голубей, было забавным. Вот он машет мечом, бьет молниями или огненными шарами, а они всё летят, летят…

Хотя, с другой стороны, мне эти птицы никогда не казались такими уж безобидными. Были в нашем городе места, где сердобольные граждане насыпали птицам зерно. Туда же приходили матери с маленькими детьми, и кидали семечки, пока дитя с визгом и маханием руками бегал за прикормленными птицами. Милая картинка. Но ходить там было так же опасно, как по неблагополучным районам. Стоит только случайно зашуршать пакетом или заглянуть в сумочку, голуби слетались со всех сторон, наседая в буквальном смысле этого слова на свою жертву, считая, что каждый приходит сюда лишь с одной целью: добровольно отдать честно нажитое зерно.

Потому, думая о Велизаре, испытывала легкое беспокойство. Пусть у ведьмака меч и магия, у голубей — желание поесть, наглость и туляремия. Ну а у гулей-чудовищ — когти, зубы и, возможно, ещё более широкий спектр переносимых заболеваний. Переживала я, конечно, не о здоровье мужчины, а о том, что мой единственный, пусть и мизерный, шанс на возвращение в родной мир может исчезнуть вместе с ним.

В этот раз с порученными бесом делами справилась быстро. Хотя некоторые из них уже вроде как стали целиком и полностью моими. Например, стирка или мытьё посуды.

— А я думала, бесы любят воду, — протянула я, привычно собирая посуду. Славянские бесы, если я правильно помню, как раз в воде и обитали.

— Воду любят. А посуду мыть — нет, — усмехнулся бес.

Посуду мыть я тоже не любила. Точнее: из всех домашних дел это было самое нелюбимое. Потому первым делом, когда стала жить одна, приобрела посудомоечную машину. Я была готова экономить на всём, выплачивая рассрочку, но стала самым счастливым в мире человеком, когда в моей квартире появилась она! Здесь из удобств у меня был горшок с теплой водой, который бес разрешил греть с краю печи, и больше ничего. Но и на том спасибо. Пока мытьё посуды считала делом временным, готова была потерпеть. Но одна мысль о том, что я не смогу вернуться, и мыть мне её вечно, казалась ужасающей.

После обеда я была свободна. Первым делом проверила грядки. Конечно, я знала, что семена всходят не сразу. Хотя, что уж скрывать, в тайне надеялась, что зелень вырастет пышными кустами уже на следующий день после посадки. Поэтому проверяла грядки утром, когда шла кормить кур, и хотя бы еще раз к ближе к вечеру. В этот раз из земли пробился росток. Хотелось надеяться, что это высаженная мною зелень. Но Анчутка сказал, что это сорняк. Рвать растение я не стала. Вдруг бес просто меня обманывает?

Потом переоделась в одну из рубах Велизара и взялась за стирку единственного платья. Велизар перед отъездом топил баню, где я смогла впервые после попаданства нормально помыться. Да, в тазике. Но, увы, современный мир так и не избавился от тазиковой зависимости. И каждый житель испытывал на себе необходимость раз в год вытаскивать из-под ванной или из кладовки этот аксессуар для двухнедельного использования во время отключения горячей воды. Таким меня не напугать. А вот запасной одежды у меня не было. За несколько дней не слишком аккуратного обращения и грязной работы платье из праздничного стало неопрятной тряпкой. Мне оно и раньше не нравилось, а теперь я ещё и чувствовала себя оборванкой.