Одержимая
Шрифт:
Крылья носа вновь вздрагивали, поглощая мой запах, что сводило с ума и дурманило похлеще спиртного.
Уже проклинала себя за слабоволие.
Нужно было отказаться! И уж тем более, когда заметила, как мутно-зелёные с проблесками золота глаза распутно пожирали мою грудь, обтянутую трикотажной футболкой и едва прикрытую фартуком. Она мерно покачивалась и вздымалась на уровне его лица. Одна мысль, что он коснётся, вызывала дикое и совершенно неуместное возбуждение. Меня начинало потряхивать, а мужчина явно наслаждался картиной и ничуть не смутился, когда красноречиво уставилась на наглеца:
«Парень, да ты страх потерял?»
Каково же было удивление, когда в голове раздался мужской низкий голос:
«Нет, милая, беру то, что предлагаешь!»
Возмущению не было предела, да к тому же не понимала, как объяснить невероятное, поэтому лишь рот открыла, но тут мысленный приказ заставил вернуться к стрижке:
«Ещё не окончила!»
Даже не думала подчиняться, но словно фантош продолжила работу. Нет, я честно силилась застыть монументом, но руки не слушались. Одна методично порхала расчёской по тёмно-русым волосам, а другая ловко снимала миллиметр за миллиметром, доводя стрижку до совершенства.
Напарница заглянула на миг:
– Слушай, что за затишье? – мазнула взглядом по клиенту через зеркало и тотчас добавила, но уже с жеманной улыбкой, явно обращенной мужчине: – Я пока в женском посижу, там хоть телик есть.
Какой телик? Анджела в телефоне зависала с утра до вечера. Казалось, она даже стричь умела одной рукой, ведь другая всегда была занята мобильником.
– Ага, – отозвалась, проклиная тело, ситуацию, мужика и напарницу.
В этот момент зачем-то скользнула взглядом по профилю клиента. Щетина ему очень шла. Впервые в жизни стало интересно, каково это целоваться с настолько небритым мужчиной. Супруга просила почаще избавляться от волосяного покрова лица, потому что у меня на него была аллергия. Не дай бог – и сразу кожа начинала зудеть, чесаться и покрываться сыпью.
«А ты проверь», – раздалось насмешливое.
Голос не мой однозначно, и не «внутренней богини», упокой её душу.
«Поминки по ней отпразднуем чуть позже», – продолжал глумиться некто, как интуитивно понимала, мужчина, сидящий в кресле и, нисколько не смущаясь, насмешливо изучающий глазами, в которых бурлило золото.
«Что?!» – Чуть не поперхнулась от возмущения. Думала так откровенно рассматривать – наглость. Но это заявление и подобные вольности – самая что ни на есть вопиющая наглость!
Так задохнулась негодованием вперемешку со злостью, что последнее, что чётко ощутила – запах мужчины, окативший похотью и напрочь отключивший разум. Хотя вру, сознание не покинуло – всё понимала, осознавала, вот только ничего не могла поделать с телом. Оно не слушалось меня. Безвольной куклой забралась на клиента сверху, будто наездница на коня, и дегустирующе накрыла губами его, надо сказать, чуть жестковатые и совершенно не желающие сдаваться. Удивительно, но щетина не раздражала кожу, а усы не кололи – лишь слегка щекотали.
«Ну, милая, это всё, на что ты способна?» – насмехался внезапный, но уже люто ненавистный кукловод.
Хотела ответить – мне было что сказать! Но почему-то ни один звук не сорвался с языка. Чёрт! Я действовала вне разума. Мои руки, управляемые кем-то извне, ножницы и расчёску, которые до сих пор удерживала, спрятали в карман фартука, и тотчас поспешили на помощь льнущему к чужаку телу. Только не обвили кукловода за шею или нежно притянули, а дико сдавили глотку, – жаль, не смертельным хватом, а так, чтобы ощутил насколько горю от желания! В животном исступлении впилась в губы, и мужчина ответил. Жадно, медленно, будто хотел меня опробовать со смаком и как бы мимоходом лишить чувств. Даже не сразу заметила, как его бесстыжие руки легли мне на зад и, подгребая ближе, вдавили в себя.
Зато остро чувствовала каждой клеточкой трепещущего тела его возбуждение и не смогла сдержать стона, ведь нутро уже пульсировало от вожделения, отвечая распутному кукловоду.
– Эй, вы что творите? – раздался опешивший голос напарницы. Анджела с новым клиентом замерла на пороге зала. Она была, мягко сказать, поражена, а вот лицо мужика даже описать сложно – как идиот рот открыл да глаза выпучил.
Патовая ситуация… Это послужило звонкой мысленной затрещиной. Очнулась от дурмана и отшатнулась от мужчины, едва не упав, ведь ноги отказывались слушаться:
– Пошёл вон из моей головы! – это всё, что смогла выдавить, и для собственной уверенности прислонилась к зеркальной стойке, где покоился оставшийся рабочий инструмент.
– Ну, вы даёте, – натянуто пробормотала через усмешку Анджела, усаживая клиента на своё кресло и изучая нас с кукловодом, который продолжал сидеть на месте.
Мужчине же было плевать – он окинул меня жадным, многоговорящим взглядом. Медленно поднялся, сам избавился от пеньюара и воротничка, отбросив их в корзину для грязных салфеток. Неторопливо умылся, ведь не успела смахнуть мелкие волоски с его лица.
«Я тебя жду», – вновь огорошил самоуверенностью, не особо волнуясь, отвечу или нет. Мужчина снял с крючка куртку и покинул зал.
– Пошёл вон! – взвыла, сжимая голову и осознавая, что выгляжу психически больной.
Спешно бросилась из зала в главный, где был и женский отдел, и, по совместительству, административный угол с кассой. Не желала видеть своего клиента и не волновалась о деньгах – хотела убедиться, что он мираж! Но уже там поняла, что мужик – реален.
Клиент тем временем, как ни в чём не бывало, расплачивался и не обращал внимания ни на меня, ни на Любу, администратора-кассира, которая в свою очередь метала то на меня, то на него испуганный взгляд. Молчала, явно ожидая, что первая заговорю, но я не могла… Язык прилип к нёбу, поэтому лишь молилась, чтобы пытка быстрее закончилась.
Кукловод даже не спросил стоимость стрижки – положил на стол тысячу:
– Сдачи не надо, – бросил с лёгкой улыбкой, а когда выходил из салона, опять услышала: «Жду», – повторил с нажимом.