Чтение онлайн

— Я скольжу куда-то в бездну, я уже у самого края, — с болью сказал он, — и никак не могу остановиться.

Я провела пальцами по его вискам и сделала усилие, заставив себя улыбнуться.

— Скользи, я поймаю тебя, когда ты будешь падать.

— Боюсь больно удариться, когда это произойдет, боюсь того, что может со мной случиться… Почему это произошло со мной?

— Не знаю.

— Не разрешай им забрать меня.

— Конечно, не разрешу.

Я нежно провела кончиками пальцев по его ресницам, заставляя прикрыть глаза.

— Спи, милорд муж, раз сон пришел к тебе. Я буду здесь при твоем пробуждении.

Голос его был сонным, когда он сказал:

— Да, но узнаю ли я тебя? И погрузился в сон.

Я смотрела на огонь, пока угли не посерели, а часы в холле не пробили и не умолкли, и в доме воцарилась тишина.

Я черпала утешение в том, что могу хранить сон своего сына и мужа. В последний год это видение преследовало меня, и, если в будущем потребуется, память всегда услужливо подарит мне эту мирную картину. И всегда будет ее дарить.

Теперь у меня не было ни малейшего сомнения в том, что мой муж был наркоманом. Пусть он даже не подозревал об этом, но это было так. Кто-то в этом доме сделал его таким. И первая моя цель была избавить его от этой зависимости. Я не сомневалась в том, что его головная боль была вызвана сочетанием наркотика с отчаянными усилиями ума воскресить память о прошлом. Избавившись от пагубной зависимости, он станет нормальным. Я очень надеялась на это.

«Но что будет тогда?» — спрашивала я себя. Тогда он признает во мне самозванку и обманщицу, какой я и была. Ведь я явилась в Уолтхэм-стоу с намерением отомстить, уничтожить, ранить его, забрав у него сына, и никогда больше не возвращаться.

Поймет ли он? Простит ли меня? Я испытывала отчаянный страх, даже более сильный, чем при мысли о том, что он мог оказаться убийцей.

В конце концов, убийство могло быть совершено в состоянии сильной страсти, аффекта, и могло оставить виновного залитым кровью, но полным раскаяния. Но месть? Холодное, бесстрастное, заранее обдуманное намерение уничтожить, разрушить. Да, я чувствовала себя виноватой, я была виновата. И, если после этого он отвернулся бы от меня, я бы уехала… и не посмела оглянуться назад.

Ядумала, что подготовлена ко всему.

Но ошиблась.

В течение первых трех дней воздержания Николаса от наркотика я наблюдала за ним все время, ни на минуту не оставляя его. Каждый раз, глядя на меня, он вопрошал взглядом: почему? Почему ты это делаешь? Я отворачивалась и плакала. То, что он считал меня причиной своих страданий, было почти непосильным бременем для меня.

Мало-помалу прекратилось дрожание рук. Галлюцинации стали мучить его гораздо реже, головная боль ослабела. И сам Николас будто отдалялся от меня. Я становилась для него чужой и начала опасаться, что мои самые скверные предчувствия оправдываются. Я начала подозревать, что потеря памяти у Николаса не была временной — возможно, это не имело ничего общего с наркотиком. Возможно, человек, которого я любила все эти годы, больше не существовал. А может быть, его не существовало никогда.

В четвертый вечер Николас спал достаточно крепко, настолько крепко, что я позволила себе покинуть комнату и добраться до большого зала, готовясь отвечать на лавину вопросов, которые неминуемо должны были обрушиться на меня. Я не позволяла его родственникам входить в наши комнаты, как бы настойчиво они ни стучали в дверь, требуя объяснений. И встретиться с ними было для меня нелегко. Но теперь я была уверена, что кто-то в этом доме регулярно добавлял опий в еду или напитки моего мужа, и я решила узнать, кто это делал и почему.

Когда я вошла в комнату, Адриенна поднялась мне навстречу.

— Ну наконец-то, — сказала она. — Что там у вас происходит? Что вы делаете с моим братом?

— Он был болен, — ответила я. — Теперь ему лучше.

— Болен? Что вы хотите сказать? Если он болен, то почему, ради всего святого, вы не разрешали Тревору осмотреть его?

— Таково было желание моего мужа.

— Вы лжете, — твердо заявила она. — Вы выдумали эту болезнь. Подумать только! А ведь я вам доверяла. Вы такая же, как Джейн. Хотите держать его в своей власти, боитесь, что я внушу ему, что ваш брак — обыкновенный фарс. Я так и сделаю, если мне будет предоставлена возможность поговорить с ним. Я не позволю вам присвоить себе мои права в этом доме, как это пыталась сделать она.

Налив себе чашку чаю, я закрыла глаза, чувствуя страшную усталость, потом сказала:

— Мне жаль, что вы так считаете, Адриенна/ Я надеялась, что мы станем друзьями.

— Не сомневаюсь, что теперь мои знакомые будут еще больше презирать меня. Когда они узнают, что новая леди Уолтхэмстоу всего лишь обычная маленькая…

— Хватит, — услышала я голос Тревора и, оглянувшись, опустила свою чашку на столик для игры в карты в стиле чиппендейл, стоявший возле окна.

Тревор стоял в дверях, гипнотизируя взглядом сестру.

— Прошу прощения, леди Малхэм, за дурные манеры своей сестры. Видимо, сказывается ее беспокойство.

Удовлетворенный тем, что пристыдил и заставил замолчать Адриенну, он вошел в комнату.

— Как мой брат, мадам?

— Спит.

Адриенна упала в кресло и прижала к глазам носовой платок.

— У него был полный упадок сил, нервный срыв, верно?

— Конечно, был. Тревор, ради Бога, не будь идиотом!

— Вы в порядке? — обратился ко мне Тревор, и голос его звучал сочувственно и тепло. — Мой Бог, Ариэль! Мы чуть ума не лишились от беспокойства. Вам не под силу в одиночку справиться с его болезнью.

— Но я с ней справляюсь.

Он приподнял мое лицо за подбородок.

— У вас на щеке синяк, Ариэль? Он был буен?

Я отпрянула и сказала:

— Он задел меня случайно. У него были ночные кошмары. Сейчас мой муж в порядке, — уверила я его, мысленно желая, чтобы это оказалось правдой. — Еще два дня постельного режима и покоя, и я уверена, вы его не узнаете.

Тревор, скрестив руки на груди, смотрел на меня, подняв бровь и улыбаясь.

— Вы, конечно, лжете, я в этом не сомневаюсь. Мы уже некоторое время ожидали чего-нибудь подобного. Очень сожалею, что это случилось теперь, когда он женился снова. Для вас это должно быть тяжким испытанием.