Одержимость
Шрифт:
Майк кивнул.
— Я посмотрю, что есть на него в нашем компьютере. Прежде чем предать мистера Терренцио забвению, не мешает узнать, кто он такой на самом деле.
Глава 40
Вечер субботы, Лэнгхорн, Пенсильвания
«Где, черт возьми, Габриэлла? Куда она запропастилась?» Глория Росситер нервно посмотрела на часы и выглянула в окно гостиной. Серый «кугуар» опять стоял у обочины. Несносный репортер вернулся.
Тревога нахлынула с новой силой. Когда Габриэлла звонила, а было это часа два назад, Глория сказала ей, что репортер и фотограф уехали.
«Но мне кажется, они вернутся, — поспешила она добавить, предчувствуя, что, узнав об отъезде газетчиков, Габриэлла передумает и не приедет. — Прошлым вечером они тоже уезжали. Исчезли на короткое время, а утром вновь объявились. Тебе надо поговорить с ними, слышишь?»
«Ладно, мама, я выеду, как только закончу пятичасовой выпуск новостей. Не волнуйся, он короткий». — Голос у Габриэллы был такой усталый, словно она не спала целую неделю.
Глория понимала, что дочь много и тяжело работает, и каждый раз, прося ее приехать в гости, чувствовала себя законченной эгоисткой. Но сейчас Габриэлла нужна ей как воздух. В конце концов, именно она навлекла на них все эти неприятности.
Глория снова посмотрела на часы, чувствуя, как начинает закипать раздражение. Уже почти восемь. Габриэлле давно пора быть здесь. Может, пока налить себе еще скотча? Она уже немного выпила где-то в шесть, но потом спрятала бутылку — Габриэлла рассердится, если подумает, что мать весь вечер пила. Но маленькая рюмочка не помешает — да и потом со стороны Габби очень эгоистично заставлять ее ждать так долго.
Глория заметила, что начал накрапывать дождь, отвернулась от окна и пошла на кухню. Открыв заветный шкафчик, она долго гипнотизировала взглядом бутылку «Катти Сарк», наконец достала и после секундного колебания плеснула огненную жидкость в стакан на один палец. Поднеся тяжелый стакан к губам, Глория втянула ноздрями запах любимого напитка и собралась сделать глоток, когда раздался звонок в дверь. Она вздрогнула, едва не выронив стакан, и, испытывая чувство вины, опустила его на стол.
На пороге, подняв воротник, чтобы защититься от дождя, стоял все тот же репортер.
— Миссис Росситер, я искренне прошу у вас прощения за мою назойливость.
Глория хотела было закрыть дверь, но Фрэнкс мгновенно вставил ногу в щель.
— Пожалуйста, не делайте этого, миссис Росситер. Дайте мне хотя бы один шанс, чтобы я мог с чистой совестью доложить боссу, что действительно пообщался с вами. Если вы впустите меня и скажете, что не хотите со мной разговаривать, то и этого будет вполне достаточно. Я уйду и не стану больше вас тревожить. — Поток воды с крыши обрушился ему на голову. — Миссис Росситер, умоляю, разрешите мне войти. Речь идет о моей дальнейшей работе в газете.
Глория внимательно оглядела его. Потом кивнула. Как бы то ни было, Габриэлла с минуты на минуту будет здесь.
— Ладно, только ненадолго. Скоро приедет моя дочь.
Несколько секунд они стояли в прихожей, но потом Глория смилостивилась и жестом пригласила репортера в кухню.
«Какого черта Габриэллы до сих пор нет? Или она считает, что я должна одна сражаться здесь с этими нахалами?»
Глория заметила, что Лестер смотрит на стакан с виски, и предложила ему промочить горло.
— Я как раз решила выпить аперитив перед ужином, — улыбнулась она.
Налив Фрэнксу добрую толику виски, Глория взяла свой стакан и неловко устроилась на краешке стула.
Лестер кивком поблагодарил ее.
— Вот это мне нравится. Знаете, я бы никогда не стал досаждать вам, если бы это зависело от меня. Я говорил своему издателю, что вы не принимаете никаких интервьюеров, но он не желает ничего слышать и приказывает нам ждать до тех пор, пока не удастся хотя бы изложить наши предложения.
— Ну так излагайте, мистер Фрэнкс, чего вы ждете? Но после этого вам придется уйти.
Лестер отхлебнул виски и расплылся в лучезарной улыбке. Глория тоже глотнула, почувствовав, как в желудок упал огненный ком. Ей сразу полегчало. Теперь-то она справится с любым Лестером Фрэнксом.
Он сделал большой глоток, согреваясь после дождя, еще раз улыбнулся и заговорил:
— Я не знаю, передала ли вам дочь наше послание, но уполномочен предложить десять тысяч долларов за эксклюзивное интервью о вашей любви с Беном Грантом.
Глория усмехнулась.
— Десять тысяч долларов, мистер Фрэнкс? Это немало.
— Только не за эксклюзив, — возразил репортер, посасывая виски.
Глория ощутила прилив уверенности. «Не так уж он и плох, этот Лестер Фрэнкс».
— Но вы же даром потратите деньги, мистер Фрэнкс.
Улыбка Лестера стала еще более лучезарной.
— Разве вам не кажется, что летний роман с Беном Грантом, тогда еще никому не известным актером, стоит этих денег?
— Я не говорила, что у нас был роман, — парировала Глория. Она увидела, как Лестер подался вперед, и откашлялась. — Кстати, Габриэлла тоже ничего такого не говорила.
Лестер Фрэнкс снова откинулся на спинку стула.
— Ладно, это был не роман.
Глория постучала по столешнице пальцами.
— Определенно, это был не роман! — Она испытующе посмотрела на Лестера поверх стакана. — Пожалуйста, ни о чем меня больше не спрашивайте, мистер Фрэнкс.
— Извините, ради бога! Просто наши редакторы давят на нас. Они спокойно сидят за столами, а мы вынуждены мокнуть под дождем. Как я смогу убедить босса в том, что вы действительно отказались от десяти тысяч долларов?