Одержимость
Шрифт:
— Я предлагаю вам всем присоединиться к великому делу спасения человечества. Каждый может внести посильный вклад, если не личным участием, то хотя бы деньгами.
Сэм в подробностях описал трудности и опасности экспансии на материк. Пообещал, что любой из вкладчиков с помощью экрана примет участие во всех приключениях. Он даже намекнул, насколько безопаснее сидеть перед экраном и переживать все перипетии колонистов не хуже их самих. Очень уж хотелось Сэму, чтобы в добровольцы шли самые сильные и смелые. В конце он сказал:
— Мы гарантируем вам, что развлечение, доступное раньше только очень богатым, теперь станет достоянием всех. — Сэм показал рукой на стену с огромными экранами и воскликнул: Смотрите!
Туманное изображение джунглей появилось на экранах, быстро приблизилось к зрителям. Кольца бархатно-черной грязи окружали мощные корни деревьев. Одно из колец заполнило экран и телезрители увидели огромную змею. Вдруг грязь с утробным чмоканьем расступилась и на рептилии сомкнулись зубы грязевого волка. Фонтаном взметнулась болотная тина, перемешанная с кровью. Рев битвы заглушил остальные звуки джунглей. Яростно извиваясь, твари исчезли в грязи, и только круги разбегались по поверхности да звонко лопались пузырьки воздуха. Во всех Куполах люди замерли перед экранами.
Поблагодарив аудиторию, Сэм заверил, что в Самое ближайшее время будет создана комиссия по отбору добровольцев. Затем он скромно заметил, что очень надеется заслужить доверие добросовестным служением акционерам и доблестному воину, который оставил ему, Сэму Риду, все дела, а сам ушел в джунгли, где нужны его опыт и мужество.
— Мы все, — сказал Сэм, — скоро увидим примеры подлинного героизма первопроходцев. Мы увидим свирепую схватку людей с чудовищами. А кто-то из вас будет непосредственным участником битвы за великое будущее. И симпатии наши будут на стороне людей, жизнями и трудом своим положивших начало нового рассвета нашей цивилизации.
Пока Семьи никак не реагировали.
Именно это затишье бесило Сэма — не с кем было бороться. Тишине он никогда не доверял. Попытки взять интервью у аристократов кончались ничем. Казалось, они с полнейшим безразличием отнеслись к кампании, взбудоражившей Купола. Они вежливо улыбались, кивали головами, но от комментариев воздерживались. Пока. И Сэм мог только предполагать, как они будут мстить.
Планы осуществлялись стремительно. Но Сэм понимал, что это всего лишь дебют, пусть даже успешно разыгранный им, а игра еще впереди. Однако дела захватили его полностью, не оставив времени на раздумья о будущем. Он отлично сознавал, что занят грандиозным надувательством, но он всегда этим занимался. Главное, чтобы простаки давали деньги. Остальное его не интересовало.
«Бессмертные опоздали, — злорадствовал Сэм. — Людишкам уже дали заманчивую игрушку и попробуй теперь отбери ее у них. Семьи не посмеют ударить. Толпа — их опора.' Вместе с расположением толпы исчезнет опора, и тогда бессмертных ожидают крупные неприятности».
Что до колонизации, то тут Сэм доверял Харкерам больше, чем Логисту. Сэм соглашался, что колонизация обречена на провал. Логист же говорил о каком-то успехе. Разве может ошибаться Машина Истины? Но ведь не смогла же она раскусить Сэма! А раз так, значит, она может ошибаться и в остальном.
От неудачи Сэм постарался застраховаться. Все просто: публика хотела покупать, а он хотел продавать. Вот он и продавал.
Таким образом он продал акции на триста процентов.
Затем должен был наступить крах. Эти деньги он должен был вложить в колонизацию и остаться без гроша. Да и как выплачивать дивиденды под бумаги без обеспечения?
Впрочем, если не вникать, то все выглядело прекрасно. Возрождающаяся цивилизация поднималась из морей, стряхивала воду с могучих плеч, стремительно завоевывала сушу. А впереди ее ждали межпланетные и межзвездные путешествия. Вселенная открывалась перед ней.
«К звездам», — провозгласил Сэм и выкачивал из звучного лозунга максимум возможного.
Через два месяца, вместе с прочими плодами успеха в объятья к нему упала и Розата. Он поселился с ней в квартире неслыханной роскоши, окна которой выходили в гидропонный сад. Это выглядело не менее удивительно, чем джунгли, но было, конечно, не так опасно. Из других окон можно было увидеть огни Купола, где уже все плясали под его дудку.
Сэм сам вдруг начал жить словно во сне. Он не сразу осознал это. Но однажды, оглянувшись назад, он понял, что события выходят из-под контроля. Ему приходилось вертеться все быстрее и быстрее, чтобы везде успеть. Ему бы остановиться и подумать, но времени не было. Момент истины приблизился вплотную…
На низенькой скамейке у его ног сидела Розата. Фиолетовые складки ее платья струились на пол. Она склонила голову к высоким рогам лиры и мягким бархатным голоском напевала;
— «Но медленно встала она во весь рост. Неслышно ступая, к нему подошла…» — сладкий голос поднимался и опускался, следуя мелодии старинной баллады. — «И тихо сказала…» продолжала Розата.
Мелодичный гудок вызова прервал ее.
В этот час могли звонить только по очень важному делу. Сэм нехотя поднялся.
Розата окаменела, словно этот обычный звук заморозил ее. Не поднимая глаз, она тронула струны наманикюренными ноготками и тихо, с неповторимой грустью допела последнюю строчку:
— «Я вижу, мой гость, что смерть над тобой распростерла крыла…»
Нажав кнопку, Сэм вздрогнул. На мерцающем экране возникло лицо Кедры Уолтон. Черные волосы ее извивались, как змеи Горгоны. Она смотрела мимо Сэма в глубину комнаты. В глазах ее горел гнев. Сэм понял, что она увидела там.
— Вы идиот, Сэм Рид! — без обиняков выпалила она. С ее нежного высокомерного лица исчезло обычное египетское спокойствие. — Вы до сих пор не сомневаетесь в успехе своей авантюры?
— Разумеется, — пожал плечами Сэм.
— Несчастный! Зачем вы связались с бессмертными? Мы не прощаем, мы мстим исподволь, но наверняка. Мы можем себе это позволить. Неужели вы надеялись остаться в живых после того, что натворили? Захария Харкер…
Голос из-за пределов экрана прервал ее.
— Позволь, дорогая Кедра, я сам скажу.
Появилось гладкое, юношеское лицо Захарии.
— Обязан отдать вам должное, Сэм Рид: вы очень хитры. Я не ожидал от вас такой энергии и изобретательности. Признаюсь, вы заставили меня крепко подумать. Впрочем, это великолепная гимнастика для ума. Я до тонкостей разработал множество вариантов вашего устранения, и это доставило мне несравненное удовольствие. Благодарю вас и за то, что из-за вас проект Хейла стал уязвим больше, нежели ранее. Вот. мы и решили, что пора исправить нашу ошибку. Спасибо. Вы меня очень развлекли.