Одержимость
Шрифт:
— Уладим как, мэм? — спросил Роб. Его глаза потемнели.
— Мы поговорим со старейшинами, а затем с полицией, — твердо сказала мама Анны. — Это то, что нужно сделать.
Анна, было, открыла рот, но тут же захлопнула его.
«Это плохо», — беспомощно сказала она остальным.
«Да, это точно», — согласился Роб.
Льюис произнес:
«Черт, я думаю, мы должны испытывать облегчение, но…»
Кейтлин поняла, что он имел в виду. Взрослые теперь в курсе, заправляя всем, улаживая. Все расскажут властям. Им пятерым больше не о чем беспокоиться. Она должна быть рада.
Но почему так сдавило грудь?
У нее в голове бились две мысли. Первая была: «После того как мы так далеко зашли…» А вторая: «Они не знают мистера Зи».
— А сейчас нам нужно придумать, где вы будете спать, — оживленно говорила мама Анны. — Вы, мальчики, можете разместиться в комнате близнецов. А ваш друг Габриэль будет спать на диване. Анна может спать в своей комнате с Кейт, а Лидия — в комнате для гостей.
— Лидия не будет спать здесь, — сболтнула Кейт, не подумав о том, как грубо это прозвучит. — Она не одна из нас, она просто нас подвезла.
Миссис Вайтрейвэн выглядела удивленной.
— Ну, вы же не ждете, что она сейчас отправится в такой долгий путь одна? Уже довольно поздно, и перед ужином она сказала мне, что очень устала. Я уже пригласила ее остаться на ночь.
Кейтлин застонала, а потом поняла, что Роб, Анна и особенно Льюис с упреком смотрят на нее. По сети она могла чувствовать их замешательство: они не могли понять, что она имела против Лидии.
«О, ну хорошо. Да какая вообще разница?» — Кейт пожала плечами и наклонила голову.
Габриэль и Лидия медленно зашли в дом несколько минут спустя. Лидия не выглядела особенно разочарованной из-за того, что пропустила кухонную конференцию. Она продолжала смотреть на Габриэля из-под ресниц: уловка, которая, казалось, забавляла Габриэля и раздражала Льюиса. Кейт и Анна ушли помогать застилать постель в комнате для гостей, чтобы дать Робу рассказать Габриэлю о том, что произошло.
«Так наш квест окончен?» — спросил Габриэль. Кейтлин прекрасно могла его слышать, даже несмотря на то, что он был на кухне, а она в это время взбивала подушку Лидии.
«Об этом мы завтра поговорим», — угрюмо ответила ему Кейт. Она устала.
И она беспокоилась о Габриэле. Снова. По-прежнему. Кейтлин могла понять, что он испытывал боль, она могла чувствовать напряжение, мерцающее внутри него. Но почему-то она думала, что он не разрешит ей помочь сегодня.
Он и не разрешил. Он и говорить об этом не захотел, даже когда Кейт умудрилась улучить момент, чтобы остаться с ним наедине, пока остальные готовились ко сну.
— Но что же ты будешь делать? — у нее возникли ужасные образы того, как он тайком проникает в спальню родителей Анны, слишком обезумевший, чтобы понимать, что же он делает.
— Ничего, — коротко ответил он, а затем добавил с ледяной яростью: — Я здесь гость.
Он уловил ее образ. А у него есть свой собственный кодекс чести. Но это совсем не означает, что он сможет продержаться всю ночь.
Он уже уходил.
Кейтлин забралась на большую двухместную кровать Анны, ощущая беспокойство и уныние.
Был еще только рассвет, когда Кейт проснулась. Она обнаружила себя смотрящей на святящиеся цифры на радио-часах Анны, в ее животе скрутился узел. Кейтлин чувствовала, что остальные спят, даже Габриэль. Он был таким тревожным, что она могла с уверенностью сказать, что он никуда не выходил.