Чтение онлайн

И именно в эти две комнаты я вошла менее чем за сутки.

Избегая спальни Кадера, я остановилась у ближайшей к ней двери. Повернув ручку, я толкнула дверь внутрь. Она мало чем отличалась от комнаты, в которой мы спали, от той, которую он объявил моей. Единственным заметным отличием было то, что из окон открывался другой вид. Этим утром я стояла у окна в своей комнате, любуясь необузданной красотой ущелья, равнины за ним, гор вдалеке и яркого солнца.

Зрелище действительно впечатляющее.

Я пошла к другой двери через коридор и заглянула внутрь. Вернувшись на другую сторону, я открыла следующую. Все они были похожи. Почему у человека, который был самопровозглашенным отшельником, так много меблированных спален?

На лестничной площадке, за спальней Кадера, был второй коридор, не такой длинный, как тот, что вел в мою комнату. Первая дверь, которую я открыла, вела в ванную, почти такую же большую, как та, что примыкала к моей комнате. Именно за последней дверью я нашла то, что искала.

В великом плане жизни казалось странным быть взволнованным открытием прачечной, но я была взволнована.

Поспешив обратно в спальню, я собрала свою грязную одежду и поспешила обратно в недавно найденное место.

Завернув за угол, я остановилась.

Не то чтобы я остановилась. Меня остановили.

Я столкнулась лоб в лоб с очень высоким, широкогрудым и широкоплечим блокпостом.

— Тебе понравилась экскурсия?

Крепче сжимая одежду, я сжала губы.

— Твой дом опять на меня донес?

— Да.

— Ты сказал, что только твоя спальня и кабинет…

Кадер потянулся за одеждой и взял ее из моих рук.

— Я также сказал, что твои доводы ошибочны.

— Отдай обратно.

— Что, если я скажу, что доволен тем, что оставлю тебя здесь, как есть? У меня есть целый шкаф рубашек, и мой аргумент в пользу того, что нужно стирать только те, лучше, чем твой аргумент в пользу стирки этих. — Он взглянул на одежду, которую теперь держал в руках. — Да, мой план лучше. Каждый день ты будешь просыпаться в том, что я разрешаю тебе носить.

— Ты с ума сошел? Там очень холодно. Я больше ни дня не проведу без… — я с шумом выдохнула, хлопая теперь уже пустыми руками по бедрам, — …нижнего белья, или брюк, или рубашки, или носков. — Я поджала губы. — Ты надеваешь носки, когда спишь.

Он бросил одежду к нашим ногам и шагнул ко мне, выражение его лица походило на его лицо в первую нашу встречу, гранитное и твердое, как камень.

— Скажи мне, Лорел, тебе холодно?

Нет. Но дело не в этом.

Шагая в такт друг другу, мы продолжали идти, пока мои пятки не коснулись стены позади.

— Кадер, это нелепо. Ты не можешь держать меня здесь, в своих рубашках и больше ни в чем. Это похищение, плен. Черт, это как что-то из новостей или сумасшедшего романа.

Кадер провел пальцем по моей щеке, заставляя мои глаза закрыться, а дыхание стать глубже. Простым прикосновением он вызывал реакции, которые не должны были происходить за пределами спальни. Прижавшись к стене, я отстранилась как можно дальше, стараясь держать свои предательские соски подальше от его груди.

Взгляд Кадера опустился и остановился на уровне моей груди.

— Наверное, тебе холодно.

Мои ладони легли ему на грудь, отталкивая его.

— Ты ведешь себя как придурок.

Он схватил меня за запястье, и его тон с каждым словом становился все холоднее.

— Будь осторожна. Так нельзя разговаривать с похитителем.

Прежде чем я успела ответить, он отпустил мое запястье и обратил свое внимание на первую застегнутую пуговицу на моей рубашке. Темп его речи замедлился.

— Возможно, это был мой план с самого начала. — Он сдвинул пуговицу с места. Его большая рука двинулась вниз, потянувшись к следующей. — Я убедил тебя, что существует опасность. — Еще одна пуговица. — Я убил твоего любовника. — Еще одна. — Я отвел тебя к нему. — Еще одна пуговица. — Я показал его тело, зная, что оно тебя напугает. — Последняя пуговица. — И я взял тебя, во всех смыслах этого слова, потому что ты чертовски сексуальна. Оставить тебя себе — было самым правильным решением. — Он сдвинул рубашку с плеч. — Моя личная секс-игрушка. Да ладно, Лорел, давай поиграем.

Секс-игрушка?

— Прекрати.

В его голосе звучала холодная расчетливая нотка, от которой у меня по спине побежали мурашки. Собственническая и угрожающая, эмоция, которую она вызывала, больше не была желанием.

Кадер поднял руку к моему лицу, прижал меня к стене; мое дыхание участилось, колени сомкнулись, а дрожащие пальцы сжались в кулаки. Я быстро моргала, открывая губы, но никаких слов не шло. Это безумие.

Еще один толчок рубашки длинным пальцем. Еще один, и она упадет.

Прикосновение к моему плечу заставило меня напрячься, когда он дразнил материал.

Обретя способность двигаться, я выдернула рубашку из его рук, сжимая хлопок, обернула ее вокруг своего тела.

— Почему ты так говоришь?

— Может это правда.

— Ты сказал, что не будешь лгать.

— Может, я солгал. Может, сейчас я лгу. Думаю, что трахну тебя, а потом мы решим.

Этого не должно было случиться.

Не после прошедшей ночи.

Я обхватила руками живот, страх пополз вверх по позвоночнику. Мысли и сцены кружились в моем сознании, временные линии и примеры. Я покачала головой.

— Нет, сейчас ты лжешь. То, что ты сказал, неправда. Я не знаю, почему, но ты пытаешься напугать меня. Вот в чем дело.

Он выпрямился, отступив от стены.

— Иди вниз и поешь. Я позабочусь о твоей одежде.

— Я сама могу стирать.

— Ты не слушаешь. — Его слова замедлились. — Позволь мне внести ясность. Я не собираюсь стирать твою одежду. Я сказал, что позабочусь о ней. Мой план — уничтожить ее. — Он пожал плечами. — Испепелить. Улики, и все такое.

Его голос был таким же контролирующим и властным, как и прошлой ночью, но эмоции исчезли, оставив холодную, черствую замену.