Одержимость
Шрифт:
– Ты сказал мне отвлечь ее, а она любит тряпки. Да пофиг. Секс для меня больше не вариант… хотя, должен признаться, было чертовски забавно наблюдать, как она пыталась поднять мой член.
Джим поморщился.
– Прости.
– За что? Я делал там вещи и похуже. Ее мастурбация в течение часов – отдых по сравнению со всем остальным. Только представь, будь у меня видеокамера, я бы заснял ее как Ким Кардашьян.
Они замолчали, и Эд знал, что они оба вспоминали ее рабочий стол. Эдди – один из них троих, кто не бывал в ее обители с этой целью. Он в принципе никогда не был с Девиной.
Еще одна причина, почему из них троих он должен был держаться до конца.
– Сисси замечательно следит за домом, – пробормотал Эд.
Джим снова посмотрел на него. – В смысле?
– Ну, типа убирается? Все выглядит намного лучше с момента ее появления.
– В последний раз, когда я видел, она пыталась спалить это место.
– Что, прости?
– Длинная история. Переходный период выдался жестким.
Эд кивнул.
– Просто не бывает.
– Так, ты расскажешь, как обстоят дела? Я готов вернуться к работе.
Эд встал и подошел к раковине, опустил сигарету под воду, плохая привычка по-прежнему не помогала ему. Повернувшись, он задумался, с чего начать.
– Колин сказал, что может поделиться лишь частью информации.
– Будем работать с тем, что имеем.
– Именно это я ему и сказал…
***
В другой части города, пока ангелы скорбели, а Джим сообщал последние новости, Кейт сидела за своим столом, стирая слезу со щеки. Она прокашлялась, надеясь, что не рассыплется на части.
– Простите, миссис Бартен, что вы сказали? Связь плохая.
Неправда. Она просто с трудом держала сотовый телефон у своего уха.
– Да, конечно, – сказала она в трубку. – Да, разумеется…
Хотя она никогда не писала на бумаге для рисования, Кейт взяла свежий лист. Она никогда не писала карандашами для рисования, но она убедилась, что записала все детали.
– Это честь для меня. – Она смахнула еще одну слезу. – Да, у меня есть стенды… я знаю, что конкретно нам нужно. Можете рассчитывать на меня. До встречи. Да… если будет на то Божья воля.
Завершив звонок, она медленно встала и пошла в кухню. Все было чисто, как всегда, ни одна тарелка не стояла на полке для сушки… потому что она должна была спрятать их, иначе не смогла бы высидеть за своим рабочим столом.
У нее была какая-то цель, но в итоге она принялась расхаживать небольшими кругами по линолеуму, натыкаясь взглядом на полотенца, аккуратно развешанные на ручке духовки, на салфетки в подставке на столе, две подложки под столовые приборы, которые она доставала, хотя всегда ела в одиночестве. Если она откроет какой-нибудь шкаф? Суповые банки и коробки низкокалорийных крекеров, банки с маринадом – все было выстроено по виду. То же с холодильником. Обезжиренное молоко никогда не стояло вперемешку с йогуртом, маслом или овощами.
Первый шаг в сторону хаоса. Только подумать, она всегда считала, что неудержимая тяга к чистоте поможет, станет своеобразным талисманом в водовороте жизни, способом возобладать над жестокостью судьбы.
Сейчас это совсем не помогало. Не помогало собраться с духом и пойти на обед с Джи-Би, чтобы сказать, что она встречается с другим. Не помогало унять отчаянное предвкушение ночи.
И определенно не помогало с тем, что она собиралась сделать.
– Дерьмо.
Собравшись с духом, она подошла к двери, ведущей в подвал. Потребовалось мгновение, чтобы повернуть ручку и толкнуть панели, протянуть руку и включить свет. Лампа загорелась, освещая необработанные деревянные ступени и темно серый бетонный пол внизу. В нос проник земляной запах бетонных стен из пятидесятых годов и сладкий – от смягчителей для белья.
Длинный спуск. Казалось, что ушла целая вечность, пока она дошла до пола.
Кейт не подошла к стиральной машине и гладильной доске. Она направилась в другую сторону, к запечатанным пластиковым тубам, хранившим ее новогодние украшения, фонари, наборы для Хэллоуина, спальный мешок, который она использовала раз или два.
Все, что не попало на ее полки, заставленные работами, в тубусы с рисунками и коробки с картинами, все упорядочено в хронологическом порядке в зависимости от носителя информации.
Вещи, которые она забрала из шкафчика Сисси в колледже, лежали там, где она их оставила. Кейт пришлось положить несколько своих картин пастелями, чтобы освободить место, раньше она бы испытала дискомфорт… особенно весной, когда шли дожди, и вода затекала в подвал.
Но как бы ни были важны ее картины, вещи Сисси имели большее значение.
Человек, сотворивший их, ушел навсегда.
Кейт унесла папки в два захода и сложила их на кухонном столе. Спустя мгновение она придумала лучшее место и устроила их у окна. Может, стоило оставить их внизу? Вряд ли она забудет принести картины на отпевание в Соборе Святого Патрика.
Кейт смотрела на папки, мыслями обращаясь в прошлое, отмотав своеобразное ДВД ее жизни, пока ей снова не стало двенадцать, тогда она жила под одной крышей со своими родителями. После смерти ее брата, именно она упаковывала его вещи: ее мама и папа исчезли через несколько дней после похорон, уехали в свою первую миссию, а бабушка переехала к ним, чтобы заботиться о ней.
Ей очень нравилось с бабушкой, но казалось, что ее и Чарли бросили. И это чувство только усилилось, когда родители позвонили через неделю и сказали, что они приедут с проповедником, которому нужен приют на месяц. В их маленьком доме, куда еще его поселить, как не в комнату Чарли?
Казалось оскорблением пускать какого-то незнакомца на кровать ее брата, за его стол и в его шкаф, ведь его одежда, автомобильные журналы и двд-диски все еще хранились в комнате.
На карманные деньги она купила вещевые коробки и сложила все на чердаке… а когда переехала на восток, забрала с собой.
Несмотря на напыщенные речи родителей, они никогда не говорили с ней об утрате. Куча обобщенных советов – да, и она вынуждена признать, в сторону врожденный цинизм, некоторым из них она следовала. До сих пор. Но ей нужна была общепринятая поддержка, в виде слов, объятий, понимания, сострадания.