Чтение онлайн

Некоторые куски вылетели за пределы «карусели» и шлёпнулись на землю, другие продолжали кружиться в вихре. А в пределы действия аномалии неизменно меланхоличной походкой вошёл второй зомби. Он вознёсся по той же траектории, что и первый, но почему-то не менее минуты вращался в наивысшей точке «воронки», и только потом взорвался. Полетели ошмётки.

— Утро в Зоне, — тоном экскурсовода сказал Кайман. — Обратите внимание на местные обычаи. Зомби катаются на «карусели».

Мышка засмеялась, но не слишком весело.

— Долго ещё? — спросила она.

— Почти пришли, — обнадёжил её сталкер.

Времени отоспаться по-настоящему у них не было. Но и лазить по промзоне сразу после бессонной ночи Кайман отказался наотрез. Обошлись промежуточным вариантом — забрались на второй этаж административного здания и там закрылись в директорском кабинете с уцелевшей прочной дверью. Так себе убежище, но четыре часа они там проспали, и никто их не потревожил.

Привели себя в порядок, позавтракали тушёнкой с галетами. Кайман беспричинно хмурился, а на вопрос, что именно ему не нравится, сослался на смутные предчувствия. Место, куда им предстояло добраться, ему тоже не понравилось.

— Это внизу, в подвале, — мрачно сообщил сталкер, перепроверив координаты на ПДА Везунчика. — Помню, как же, лазили мы в этот подвал.

— А зачем лазили? — заинтересовалась Мышка.

— Как обычно. За хабаром. Есть места, которые народ регулярно обшаривает, как грядки на огороде, — та же Свалка, к примеру. Если не успел туда первым после выброса, можешь и вовсе не ходить. А в таких неочевидных закоулках, как здешние подвальные коридоры, мало кто бывает.

— А артефакты здесь есть?

— Ну, а я тебе о чём? Арты как раз попадаются. В тот раз, помню, мы здесь «рыбий мех» взяли, занятная вещь… Непонятно, откуда берётся, сколько раз я его видел — никогда аномалий нет поблизости. — Сталкер вздохнул. — Зона, плешь её побери. Всегда здесь найдётся что-то, чего ты не знаешь и не узнаешь. Ну что, двинули?

Мышка никогда не бывала на ремонтных заводах, ни на заброшенных, ни на действующих, поэтому с любопытством вертела головой по сторонам. Приставать к угнетённому предчувствиями Кайману с расспросами, что здесь зачем, она не решилась, хотя очень много было ей непонятным.

Зачем, например, вон та узкая и глухая, без окон, башенка высотой в три этажа, соединенная с корпусом завода длинным крытым переходом на бетонных опорах? Переход облюбовала бродячая аномалия — золотое сияние вспыхивало по очереди во всех его окнах, перемещаясь из конца в конец со скоростью гуляющего человека. Можно было представить себе, что кто-то ходит туда-сюда по коридору с шаровой молнией в качестве светильника.

Территория завода казалась пустой. Сквозь растрескавшиеся бетонные плиты двора проросли деревья. Единственную слепую собаку, которая бросилась на них из-за угла, Кайман снял выстрелом не глядя. Здесь, по идее, должно было быть много брошенной техники, но странной прихотью Зоны вся она проржавела и рассыпалась в пыль — и рыжая пыль так и осталась на территории, лежала холмиками под стенами зданий, заполняла неровности почвы, скрипела под ногами и на зубах. Кое-где сквозь слой ржавчины проступали повторяющиеся узоры, отдаленно напоминающие рябь на песчаной отмели или у берега моря. Девушка была почти уверена, что обыкновенная ржавая труха, даже в больших количествах, так себя не ведёт.

Неприятное было место. Мышка то и дело ловила себя на том, что втягивает голову в плечи. Ей мерещился чужой взгляд, холодивший затылок даже под капюшоном.

Ржавчина, пожравшая все машины, не затронула башенный кран и рельсы, по которым он должен был перемешаться. Стрела крана была поднята, крюк оброс бородой «жгучего пуха». Рядом с блестящими рельсами виднелись две аккуратные вмятины в бетоне, похожие на следы от ягодиц в мокром песке, только гораздо больше. Кайман, проследив взгляд Мышки, заметил:

— Интересная аномалия, двойная. Две «гравитационных плеши» рядышком, бок о бок, и в одну не сливаются.

— А, так вот ты какой «плешью» ругаешься! — догадалась девушка. — А я-то всё гадала…

— И что, я так часто ругаюсь? — заинтересовался Кайман.

— Ну да! Чаще ты только ёшкиного кота вспоминаешь, — авторитетно заявила Мышка.

— Надо же, — ухмыльнулся сталкер. — Я и не замечал.

Они пересекли двор и через пролом в стене вошли в помещение цеха. Когда-то оно наверняка было заполнено станками, но ржавая чума прогулялась и здесь. Пол был покрыт толстым слоем рыжей пыли, которая похрустывала под ботинками, как снег в морозный день. Удивительным образом в опустевшем цеху уцелел древний автомат для продажи газированной воды — металлический серый шкаф с надписью: «Газвода», нишей для стакана и краником. Он сиротливо притулился у дальней стенки.

Здесь ощущение чужого присутствия стало ещё сильнее, и девушка поёжилась. Кайман повёл её туда, где в полу обнаружился спуск в подвал, когда-то, вероятно, прикрытый металлическим люком. Вместо ступенек вниз вёл пологий пандус.

Мышка сунулась было в проход, но сталкер отстранил её со словами: «Не лезь поперёд батьки в реактор!» и сам пошёл первым.

В подвале оказалось предсказуемо темно, совершенно сухо и неожиданно тесно. Собственно говоря, это было не одно подвальное помещение, а путаница коридоров, выводящих в тупиковые отсеки и замкнутые боксы. Хрен его знает, что за технику ремонтировали на этом заводе в прежние времена и на кой им были такие ходы и выходы, но лабиринт здесь был знатный. Под ногами хрустела битая плитка и обвалившаяся штукатурка. По дороге попадались то «жарки», то «грави», то плавающие в воздухе «электрические медузы» — хорошо ещё, что они не могли выбраться за пределы участка в несколько кубических метров. Из канализационных отверстий дышал химической отравой «холодец», под ноги то и дело бросались крысы — в общем, продвижение по лабиринту оказалось настоящим испытанием. Через некоторое время девушка запросила передышки.

Они уселись отдохнуть на большом коробе, сколоченном из неструганых досок. Сидели вполоборота, чтобы не слепить друг друга закреплёнными у каждого на голове фонариками. Сталкер разжился табаком у отмычек Чингачгука и теперь, чертыхаясь, сворачивал самокрутку. Он долго возился, но всё-таки соорудил нечто пригодное для курения, раскурил и затянулся.

— Фу, гадость! — искренне сказал Кайман. — А парни нахваливали. Хочешь попробовать?

Дым вонял пластиком, и это было лучшее, что о нём можно было сказать.

— Нет уж! — отказалась Мышка. — Как по мне, лучше не курить вообще, чем травиться всякой гадостью. Подожду, пока мы из Зоны выйдем и доберёмся до нормальных сигарет.

— Я, пожалуй, тоже, — проворчал Кайман и затоптал бычок.

— И всё-таки что вы в том месте нашли такого важного, что Везунчик его отметил в ПДА? — вернулась Мышка к насущной теме.

— Да не знаю я, — хмыкнул сталкер. — То есть пока мы были вместе, ничего особенного не находили. А потом так получилось, что я Тима оставил одного. Может, он что-то и обнаружил, только мне об этом не сказал.