Одержимые
Шрифт:
– Потому что спит сном Касиопы. Он не проснется, пока не восстановится полностью. Так что можете не стараться. До свидания, - проход я ей освободила, предварительно чуть сдвинув ковер и тайно надеясь, что шпилька этой курицы застрянет между камнями пола. Экзор как-то рассказывал о неудачном визите леди Пушки в его спальню. Тонкая, высокая шпилька подвела хозяйку и намертво застряла между неплотно подогнанных камней. А мастерица иллюзий как раз хотела сделать Экзору сюрприз в день его рождения. На пару с Карелом и Беном с самого утра решили устроить побудку и поздравить от всей извращенной фантазии. Что было задумано, Экзор так и не признался, но впервые на моей памяти покраснел.
– Да сейчас! Я никуда не уйду, мелкая! Мало ли что ты с профессором наедине сделаешь!
– а гонору-то! А негодования!
– И что я могу сделать?
– прикидывая, какую взять швабру из подсобки, полюбопытствовала я.
– А вдруг ты воспользуешься его состоянием и изнасилуешь?
– С видом дознавателя раскрывшего тайный заговор провозгласила она на всю комнату. С таким ором Экзор точно проснется, если еще спит, конечно.
– Чем? Шваброй?
– все же уточнила я и продемонстрировала набор этих деревянных изделий с разными ручками.
– Да мало ли чем!
– запальчиво поспешила убедить меня в собственной извращенности девица.
– Ливир, а тебя случаем никто в холе не ждет?
– пришла мне в голову неплохая идея.
– А что?
– Угадай! Высокий, седой, трость со змеей на набалдашнике и бросает злые взгляды на карманные часы, - описала я по памяти недавнего гостя Ливир. Она к нему примерно месяц назад вылетела прямо с урока Экзора, стоило ему описать этого мужчину.
– Папа!
– завизжала эта дура. Мне опять показалось, что Экзор вздрогнул.
– Я так и подумала...
– довольно усмехнулась я, а наследница древнего рода с достоинством, явно не соответствующим ситуации, встала с постели преподавателя и пошла на выход.
– Уйди с дороги, дрань подзаборная!
– Да ради светлых духов!
– Ниспошли мне удачу, светлый мир! Хотя тут скорее тьма. Пусть эта дура разобьет свой длинный нос, а заодно и твердый лоб, и пухлые губы. Вперед, на выход! Один шаг, второй... Не смотреть, а то сейчас просто рассмеюсь от одного королевского вида. с которым малолетняя засранка вышагивает по скромной обители профессора. Вот тьма! Малохольным сегодня везет. Ну и ладно. Ушла себе, и то хлеб.
Бедный профессор. Хорошо, что он не проснулся, пока Ливир его слюнявила. Однако непорядок - слюни-то остались. Кто там знает, сколько Экзору лет, может он инфаркт поймает от такой новости. Надо ему губы вытереть. Просто мне противно смотреть на слюни какой-то дуры на губах столь умного мужчины. Хотя, если вспомнить, как этот умный мужчина любит манипулировать людьми... Свой чистый платок я не пожертвую. Может, тряпочкой для пыли?
Прислонив швабру к стене, я тихонько подошла к спящему. Такой тревожный вид. Даже во сне. Ладно, пусть будет его же одеяло. Она хоть и чистое, но шершавое. Губы у профессора мягкие, чуть красные от помады этой коровы, а теперь еще больше алеют от моих стараний. Все. Теперь помады нет, только естественно красные губки. Тонкие. Чуть изогнутые, как завитки эфов скрипки. Может, еще потереть? Чтобы распухли, как от укуса осы.
– Ливир ушла?
– тихий, но совершенно не сонный голос Экзора, заставил меня вздрогнуть и вскочить на ноги. Где там швабра? Ну его к сестре домой! Мыть пол холодной водой предпочтительней.
– Да, - крепко схватив древко, я решительно пошла в учебный класс.
– Удивляюсь ей. Как еще не потребовала, чтобы ты перед ней полы помыла, - вышедший за мной профессор на ходу натягивал мантию, и с трудом попадая в длинные рукава. Спал он в одной рубашке и штанах, лежа поверх одеяла.
– Ну она хоть и дура, но элементарные вещи понимает, - тяжело вздохнув, я пошла наливать ледяную воду в ведро.
– Какие это?
– полюбопытствовал мужчина, косо застегивая пуговицы одной рукой и зажигая горелку палочкой в другой руке. Надеюсь, правой он управляется ловчее.
– Если бы я перед ней помыла пол, то она уж точно на нем растянулась, - оставалось лишь криво улыбнуться и взяться за работу, пока Экзор задумчиво трогал натертые губы.
– Ты злишься, - как бы невзначай отметил Экзор.
– А вы довольный, - зло бросила я и окунула тряпку в холодную воду. Пальцы тут же закололо, а кисти занемели. Ненавижу влажную уборку!
– И вообще у нас разные понятия о зле.
– Неужели, - уже более заинтересовано и серьезно спросил Экзор.
– И что же по-вашему зло?
– Наглость, порочность, невоспитанность...
– с яростью начала я перечислять, выжимая тряпку. Настроения мне от этого не прибавилось. По рукам стекали грязные потеки, раздражая кожу и щекоча нос запахом мокрой пыли.
– Хм... Тонкий намек на действия Ливир. Но тогда и попытка напоить преподавателя двумя зельями, запрещенными для испытаний на людях, с вашей стороны...
– Разумная предосторожность! И вы сами это прекрасно знаете!
– гневно закончила.
– И Ливир за ее зло не было ничего, мне же вы теперь демонстративно не доверяете!
– А что мне Ливир? Зло сожрет ее изнутри однажды, мне она не интересна и маловажна, - пожал плечами профессор, перебирая пуговицы мантии и наконец-то правильно их пристроив.
– Значит, я для вас важна?
– Я боялась снова посмотреть Экзору в глаза. Так хотелось, чтобы его взгляд опять был теплым... да и мне надоело из себя строить нечто холодное и каменное. Тряпка упала обратно в ведро, но было слишком поздно, - А-а-апчхи-и!
– Важна, так уж и быть, словила на слове, - признался Экзор, покаянно склонив голову. Потом тряхнул своим вечным беспорядком на голове и спросил.
– Мир?
– Мир, - кивнула я и снова...
– Апчхи-и!
– Простудилась уже?
– заключил преподаватель, почему-то рассматривая меня с пристальностью исследователя.