Чтение онлайн

Потому что первожрец не атаковал. Сплетенное заклятие сорвалось, и гудящий столб пламени взметнулся к потолку, взметнулся и опал, унося Зейенгольца прочь от забот и волнений, в вечный покой бесконечности…

– Ну надо же, – Барон задумчиво покачал головой, глядя на кучку белесого пепла – все, что осталось от первожреца. – Не ожидал, не ожидал.

– Доспехи и коня мне! – Барон повернулся к фон Ритзу. – Мы начинаем.

– Но мы еще не готовы, – Баронет оторвал разочарованный взгляд от обгоревшей скамьи. – Фон Шипран докладывает, Гринхельд еще не нейтрализовал жрецов при Императоре.

– Нет времени ждать. – Фон Киц двинулся к двери. – Вели здесь прибрать. Да, чуть не забыл! – Барон остановился, почесал лоб, посмотрел на баронета. Там, в карете, девушка, Софи. Отведи ее в лучшие покои в замке и оставайся при ней. Что бы ни случилось, ее будущий ребенок должен остаться в живых. Головой отвечаешь.

– Но господин барон, – Разочарование в глазах фон Ритза сменилось почти отчаянием. – Я не…

– Это великая честь, Ритз, – резко перебил фон Киц. – Этот ребенок наследник Императора. Я доверяю тебе будущее Империи. Выполняй! – Барон кивнул склонившемуся фон Ритзу и вышел.

* * *

Весьма располневший за последнее время Крайт сидел, развалившись в кресле, лениво прикрыв глаза. Его поза свидетельствовала о полной безмятежности и покое. Могло показаться, что он спит. Но он не спал. Вялый и расслабленный, а на самом деле настороженный и собранный, словно сжатая пружина, Крайт напряженно вслушивался в происходящее во Дворце. А происходило нечто очень странное.

Без сферы он не мог точно и во всех деталях определить используемые заклинания, но в том, что они были боевыми и использовались отнюдь не для развлечения, не было никакого сомнения. Крайт чувствовал, как сталкиваются заклинания и контрзаклинания, в безмолвной, но яростной борьбе сотрясая астрал, он почти видел, как прорывающаяся сила рвет и плющит тела, выжигает мозги и раздирает внутренности сражавшихся.

Кто же напал на жрецов? И как они попали во дворец, как прошли мимо внешней охраны? Крайт этого не знал, да это было и не важно. Главным было то, что напавшие, кем бы они ни были, все больше теснили демоньяков Фобса, и это давало ему шанс, тот самый давно ожидаемый шанс вырваться на свободу. X него не было здесь друзей, и он сильно сомневался в том, что победа атакующих чтолибо изменит для него, кроме смены хозяев. Но нападение отвлекало от него жрецов, он чувствовал, как слабеет их контроль по мере того, как все больше их оказывается вовлеченными в сражение. Еще немного, еще чутьчуть… Крайт прикусил губу, с трудом сдерживаясь. Подождать, еще немного подождать… Сейчас все зависело от точного выбора момента. Чтобы контроль был наименьшим, но до того, как жрецы решат его уводить. Пора!

Крайт сосредоточился. Ага, вот он, барьер, такой далекий и в то же самое время близкий, барьер, которым он сам когдато отгородился от Гунги и который теперь предстояло прорвать, чтобы получить свободу. Что ж, на этот раз он раздумывать не будет. Крайт собрался с силами, рванулся… Удар… Еще удар… Барьер дрогнул, слегка прогнулся, пошел волнами. Еще раз, с разгона… Очнувшийся по другую сторону Гунга навалился всей своей мощью, и барьер заходил, завибрировал, словно натянутая мембрана. Ну же, ну! Крайт представил себя тонким и острым, как стрела, вновь метнулся вперед, ткнулся, прорезая неуловимую скользкую пленку. Свист, будто из проколотого шарика… Крайт крутнулся, расширяя щель.

Гдето далеко, в другом мире, странная глиняная кукла вдруг лопнула, почернела, осыпалась мельчайшей пылью.

О демоны! Сила, гнилостная и сосущая, но такая сладостная, рвалась сквозь разваливающийся барьер, потоком вливалась в Крайта. Сила!! Крайт, дико хохоча, воздел руки вверх, всплыл над креслом. Как он истосковался по ней, как давно он ее не ощущал! Эти черви посмели встать у него на дороге, отгородить его от нее. Ха! Крайт потянулся, словно бумагу смял оставленную жрецами без присмотра блокировку его собственной силы. Может, прикончить их всех?

Крайт мотнул головой, осторожно отделяясь от наполняющей его силы Гунги. Некогда, некогда мстить, не до этого. Лишь закрыться, чтобы не мешали, и домой, Гунга, домой.

* * *

– Полковник! Это еще что за дьявольщина?! – Фон Шипран яростно смахнул с глаз затекающую из свежей, через весь лоб, ссадины кровь.

– Что? – Гринхельд поморщился, с трудом выдерживая взгляд барона. Этот человек, битый войной до такой степени, что стал уже походить скорее на ночной кошмар, все делал яростно. Казалось даже, что именно его неукротимая ярость не давала ему умереть от ранений, для других смертельных. Однако в общении эта самая ярость делала его отнюдь не самым приятным человеком.

– Это, демоны побери, это! – Фон Шипран, припадая на правую ногу, прошел по коридору дворца к двери, умудрившись при этом пнуть изломанное тело мертвого жреца, ткнул в странную мерцающую завесу, перегораживающую вход. Откуда это взялось, чтоб меня боги разодрали?! Ты про это ничего не говорил!

– А что это? – Гринхельд тоже подошел, потрогал гладкую поверхность.

– Это я тебя хочу спросить. Каких Богов собачьих здесь этот экран?

– Так это экран?

– Ах, демоны, а что ты думаешь это такое? Экран, демоны побери, и такой плотный, что мы ничего не чувствуем сквозь него!

– Там должна быть спальня Императора. – Гринхельд прижался лицом к завесе, пытаясь чтонибудь разглядеть.

– Гринхельд? – Раскатистый, гулкий голос. – Гринхельд!

Экран вдруг поплыл, будто плавясь, становясь вязким и липким, полковник почувствовал, как какаято неодолимая сила тянет его вперед, и провалился внутрь.

* * *

Крайт строил пентаграмму. Линии легко ложились в ровные многоугольники из одной силы, без всяких материальных концентраторов и артефактов. Похоже, Гунге уж очень не терпелось поскорей заполучить его в свой мир А хотел ли он туда сам? Софи… Девушка, как ни странно, привязалась к нему, да и он сам стал испытывать к ней… Нет, нельзя, не должно быть никаких чувств, на которых можно играть. О чем это он, с Йолей его броня уже дала трещину… Тогда, значит, с Софи не о чем беспокоиться. Или есть о чем? Йоля мертва. О демоны!.. Крайт выругался сквозь зубы, собирая пошедшую вкривь линию. Йоля жива, жива!