Чтение онлайн

— Я надеялся встретиться с вами в прошлый уикэнд… на вечеринке. — Киндл отложил журнал. — Сегодня оказался в этом районе, вот и решил наверстать упущенное.

Наверстать упущенное? И как он узнал, где я живу?

Я решил, что есть только один способ получить ответы. Залез в салон. Пожал руку Гленну Киндлу. Посмотрел на недоеденный сандвич. На салфетке начали проступать пятна жира.

— На двоих не хватит.

Он рассмеялся и нажал кнопку на своей дверце.

— Поехали, — сказал водителю. — Я сожалею, что мы не можем провести вместе больше времени. Теоретически такие встречи куда более интересны, чем в реальности.

— Буду рад, если подниметесь ко мне. У меня в холодильнике упаковка «Энчер стим». Пять банок еще точно осталось. — Я приглашал искренне.

— Послушайте, будем откровенны. У меня есть повод для беспокойства?

Я обдумывал вопрос, когда лимузин резко остановился. Повернувшись к тонированному стеклу, я увидел свой дом.

— Я как раз думал, какие у вас с Энни намерения.

— Честно говоря, я не понимаю, о чем вы говорите, — ответил я. — Совершенно не понимаю. Правда. Ничего странного, вроде того, что показывают в «Секретных материалах», я не замышляю. Знаете, если мы станем родственниками, то потом будем смеяться, оглядываясь на этот день.

Улыбка у него получилась натянутой.

— Извините меня. Я по жизни привык к осторожности, может, чуть больше оберегаю Энни, чем следует.

— Не за что тут извиняться.

— У вас большие долги, в медицинской школе вы поцапались с руководителем. Теперь поставили крест на всем, чему вас учили, чтобы стать журналистом. Как-то не складывается.

— Знаете, нам нет необходимости зарабатывать столько денег, чтобы тратить ежегодный валовой национальный продукт небольшой африканской страны на один автомобиль.

Он рассмеялся.

— Она права. Вы забавный. Еще раз простите меня. Будем считать это недоразумением. В следующий раз начнем с чистого листа.

И в этот самый момент дверца открылась. Рядом стоял водитель. Последние реплики Гленна не тянули на извинение. Я вылез из салона не сразу.

— Поверьте мне, я знаю, что Энни удивительная.

Он кивнул, дверца захлопнулась, лимузин уехал.

Я сразу позвонил Энни, рассказал, что случилось, и добавил, что собираюсь в Пало-Альто, чтобы закончить этот разговор.

— Пожалуйста, пожалуйста, не езди к нему, — взмолилась она. — Все будет только хуже.

— Тогда скажи мне прямо сейчас: что происходит? За кого твой отец принимает себя? И кто, по его мнению, я?

Она ответила, что ее отец — эгоманьяк, слишком уж о ней заботится и думает, что наши отношения представляют для него угрозу. Он также волнуется, что бум компьютерных компаний может сойти на нет, вот и считает, что должен спешить.

Вместо встречи с ним Энни предложила слетать с ней в Нью-Йорк. Пообещала, что покажет мне ее мир, расскажет о своей семье, представит меня «Киндл инвестмент патнерс».

Я надеялся, что несколько ближайших недель позволят мне лучше оценить свое будущее.

Все получилось с точностью до наоборот.

— Поцелуй меня. Энни и я стояли на обзорной площадке Эмпайр-стейт-билдинг, и я думал о птице, которая, по словам отца, напала на него, когда он был мальчиком. Нападение якобы произошло в тот момент, когда он шел по пешеходному мостику, и с тех пор он боится птиц и высоты. Отец развивал акрофобию [20] у нас с братом и тем, что крепко прижимал к себе на подъемнике, когда мы куда-нибудь ездили, чтобы покататься на горных лыжах.

Стоя на обзорной площадке рядом с Энни, я не испытывал страха. Может, потому, что обнимал ее, представляя себе, что защищаю от любой опасности, которая могла свалиться на нее. Она занимала мои мысли, оттесняя все остальное.

Мы так хорошо провели две трети дня. Проснулись в отеле в Мидтауне, [21] накормили друг друга континентальным завтраком, а потом провели утро в зоопарке Бронкса. Энни смотрела на обезьян, слоненка, тигров и радовалась как ребенок, я же не отрывал глаз от Энни, смотрящей на животных, и испытывал те же чувства.

Мое обучение началось в самолете, в салоне первого класса. Пока мы летели, она показала мне пачку документов, имеющих непосредственное отношение к ее инвесторской деятельности.

— Как ты можешь знать, что все это означает? — спросил я.

— Я подумала, может, ты знаешь, — улыбнулась Энни.

Она объяснила, что с отцом у нее заключено жесткое соглашение. Он требовал, чтобы вся ее работа не выходила за ранее оговоренные рамки. Ей приходилось или подчиняться, или делать что-то по-своему, но в случае неудачи пенять на себя. Она, однако, частенько поступала как считала нужным, и достигнутые результаты превосходили его ожидания. Так что уважение она заработала… самоуважение — это точно.

Компания, в которую мы намеревались заглянуть, называлась «Вестидж технолоджис». Она разрабатывала программное обеспечение сетевого менеджмента, которое Энни называла «автоматическим отслеживанием товарных потоков».

Она толкнула мне речь коммивояжера, и я понял, почему мелкие инвесторы вкладывали деньги в акции интернет-компаний и почему многие из них допускали большую ошибку. Энни объяснила: компании, деятельность которых большинство инвесторов воспринимали их достижения как технический прорыв, открывали новые возможности для потребителей, скажем, позволяли людям покупать в Сети книги и продукты. Некоторые из этих компаний действительно добивались успеха, большинство благополучно прогорали.

Настоящие деньги и мощь рынка, говорила Энни, следовало искать в инфраструктуре и обслуживании корпоративных клиентов. Для процветания компаниям требовалось снижать себестоимость продукции. То есть уменьшать издержки, а зачастую больше всего денег уходило на заработную плату сотрудников. Для капитализма следующим громадным шагом вперед стала компьютерная автоматизация. Экономические исследования показывали, что при этом повышался не только валовой продукт компании, но и производительность труда каждого работника. Под вопрос ставились общепринятые экономические принципы. Прибыль, получаемая от каждого работника, взлетала к небесам.