Одержимый
Шрифт:
— Продолжим игру, — не дав мне ничего ответить благородному сэру, сказала баронесса, начиная сдавать карты.
Но бес взялся за игру всерьез, и продолжение вышло совсем коротким. Через два десятка кругов баронесса осталась у девственно чистого края стола. А все её фишки перекочевали ко мне и сэру Тайлеру. Так же как и банковские векселя почти на пять сотен золотых.
«Бери новую колоду, — потребовал бес. — Щас сдадим так сдадим!»
«Так карты будут неизвестные, — напомнил я ему очевидный факт».
«Теперь это неважно, — отмахнулся он. — С одним противником так и нужно играть. Карты-то в колоде по порядку разложены, а стасовать их так как нам нужно не проблема. — И издал какой-то коротенький смешок: — Как говорится ловкость рук — и никакого мошенничества!»
Бес не соврал. Перехватив контроль над моим телом, он так ловко тасовал карты, что всегда сдачи были в нашу пользу. Сэр Тайлер и опомниться не успел, как остался с крохотной кучкой фишек. А рогатый не желал угомониться и сдал ему шестёрку пик и двойку треф, припася для нас верную девятку червей и трефового короля.
Благородный сэр клюнул на эту приманку. Начал взвинчивать ставки и вскоре помимо фишек на кону оказалась и немалая сумма в банковских векселях. Но я-то много выиграл раньше, а потому имел преимущество.
— Ещё пять сотен сверху, — выложил похоже последние свои денежки благородный сэр.
— Принимаю, — согласился я, отсчитывая полсотни фишек из лунного серебра.
А крыть мою ставку сэру Тайлеру было нечем… И, попыхтев немного, он достал их внутреннего кармана костюма какую-то бумагу и бросил её на стол.
— Тысячу дальше, — бледно улыбнулся он.
— Что это? — кивнув на бумагу, полюбопытствовал я.
— Отцов удел, — ответил криво улыбающийся парень. — Стоит двенадцать тысяч…
В зале и так было тихо, а то вообще повисла гробовая тишина.
«Вот так и проигрываются родительские состояния! — заметил веселящийся бес. — Говорил же я тебе, что мы их всех без портков оставим!»
Весело ему… Гаду рогатому. А по если справедливости так это уже перебор. Мы не за тем за стол садились, чтоб людей до нищеты доводить. Главное чтоб приз достался мне, а остальное ерунда.
— Я не могу принять такую ставку, ваша милость, — покачав головой, отклонил я предложение сэра Тайлера. Имею право. Это ж не живые деньги.
— Почему? — насупился тот.
— А где я потом возьму вам одиннадцать тысяч золотом, если вы проиграете? — выкрутился я. — При самом лучшем раскладе у меня не будет и двух тысяч.
— Это живыми деньгами без учёта приза, — встрял дожидающийся окончания игры тьер Неста и напомнил: — А я готов откупить долговые расписки юной леди за четыре тысячи. Тогда у вас будет на руках шесть. Уже нормально, учитывая тот факт, что ленный удел барона ещё нужно продать за двенадцать. И придётся постараться, чтоб найти такого покупателя. Куда реальней использовать сейчас сиюминутную стоимость удела — ту за которую его можно продать здесь и сейчас. Ну или в течении дня. А это никак не двенадцать тысяч, а в лучшем случае семь, семь с половиной.
— Всё это хорошо, но меня не устраивает, — добродушно улыбнувшись, покачал я головой. — Во-первых, я не хочу оставлять барона без ленного владения доставшегося ему от славных предков, а во-вторых, не собираюсь никому перепродавать свой приз. Ни при каких условиях.
— Десятник да ты просто пьян и не соображаешь что говоришь! Ты подумай только, что ты можешь получить! Это же своё собственное поместье с солидным доходом! — принялся увещевать меня тьер Неста.
— Не желаю и слушать ничего, — упёрся я.
— Хорошо же… — поиграв желваками, процедил благородный сэр. — Примем стоимость удела за жалкие три тысячи… — Тогда в случае проигрыша ты отдашь мне все банковские векселя, стоящие на кону и имеющиеся у тебя, а фишки останутся при тебе. — И стукнул сжатым кулаком по столу. — Я чувствую, что мне повезёт!
— Если так, то ладно, — пожал я плечами. В конце-концов я ему не папа, желает спустить своё состояние в карты, так пусть его. И сказал. — Я принимаю вашу ставку барон.
— Отлично! — довольно улыбнулся тот, откидываясь на спинку кресла.
— Конечно отлично, — подтвердил я бросая на кон две тысячи в фишках и векселях. — Вскрывайтесь сэр Тайлер!
Шестёрка пик явила своё чёрный лик и ознаменовала поражение барона. Так как моя до сих пор скрытая девяточка перебивает набранные ди Марко восемь очков.
Я тоже перевернул карту, и сэру Тайлеру только оставалось глотать воздух побелевшими губами.
— Поздравляю! — подскочил ко мне тьер Неста и, пожав мне руку своими пухлыми пальцами, заговорщически прошептал: — Вы отлично угадали настроение барона! И заполучили прекрасный удел почти даром! И думаю, пять тысяч золотом позволят вам окончательно превратить свою жизнь в беззаботный праздник!
— Не-а, — с улыбкой покачал я головой, поняв к чему клонит толстосум. — Я не соглашусь и на десять тысяч золотом.
Барон всё же оклемался от удара судьбы и подписал дарственную на моё имя, приложив её к бумагам подтверждающим право владения уделом. Документ тут же заверили уважаемые люди, а магистратский советник приложил свою печать. Всё, теперь у меня его не отнять. А ди Марко перешли все имеющиеся банковские векселя. И выдавив из себя кривую улыбку, он удалился.
Ну а мы подобрались к самому главному. Невозмутимый Герон передал мне долговые обязательства леди Энжель и мы подписали купчую. Которую тоже пришлось заверить. И игорному дому вернулись все фишки.
— Постойте, — унял я поздравляющих меня людей и подозвал магистратского советника. — Ещё не всё. Теперь нужно заверить вольную, для этой леди. Я отказываюсь от имеющихся у меня на руках требований по её долгу.
«Ты что творишь, ты что творишь?! — забегал по столу возмущённый бес. — На кой мы тогда её выигрывали?!»
«А мне так захотелось!» — съехидничал я донельзя довольный своей выходкой.
«Ну так а зачем её отпускать?! — чуть поутих бес и понизив тон проникновенно зашептал: — Ты посмотри, какая она лапочка… Она же пропадёт без тебя… Тебе что совсем не жаль эту милую девочку?.. Кто как не ты сможет позаботиться о ней? Укрыть и уберечь от опасностей жестокого мира? Забудь о всяких глупостях… Возьми её себе… Сделай её счастливой… И она полюбит тебя… Не сомневайся, у тебя всё получится…»