Чтение онлайн

— Это вряд ли, — проговорил он.

Радиобудильник звонит, как всегда, в 7.05. На улице уже солнечно и ясно, но ни он, ни она не спешат вставать. Он лежит, обняв ее за талию; их ноги сплелись. Они лежат на двуспальной кровати Декстера в квартире в Белсайз-Парк, которая когда-то, много лет назад, была его холостяцким логовом.

Он не спит уже некоторое время, репетируя мысленно тон голоса и слова, которые казались бы одновременно торжественными и спонтанными, а когда чувствует, что она пошевелилась, говорит:

— Могу я кое-что сказать? — Он прижимается губами к ее затылку, глаза его закрыты.

— Скажи, — отвечает она немного настороженно.

— По-моему, это просто бред, что у тебя своя квартира.

Лежа к нему спиной, она почти незаметно улыбается:

— Та-ак…

— Ты же всё равно всё время ночуешь у меня.

Она открывает глаза:

— Могу и не ночевать.

— Нет. Я хочу, чтобы ты ночевала.

Она поворачивается на кровати к нему лицом и видит, что глаза его по-прежнему закрыты.

— Декс, неужели…

— Что?

— Неужели ты просишь меня к тебе переехать?

Он улыбается и, не открывая глаз, берет ее руку под простыней и сжимает в ладони:

— Эмма, не согласитесь ли вы ко мне переехать?

— Ну наконец-то! — восклицает она. — Декс, ради этого момента я и жила.

— Это значит «да»?

— Мне надо подумать.

— Тогда сообщи мне о своем решении, ладно? Потому что, если тебя мое предложение не заинтересует, найду кого-нибудь еще.

— Я же сказала: мне надо подумать.

Он открывает глаза. Вообще-то он рассчитывал услышать «да».

— А о чем тут думать-то?

— Ну, даже не знаю. Совместная жизнь…

— Мы жили вместе в Париже.

— Знаю, но то было в Париже.

— Да и сейчас, можно сказать, тоже вместе живем.

— Знаю, но…

— И снимать квартиру просто глупо, все равно что деньги на ветер выбрасывать, учитывая нынешнюю ситуацию на рынке недвижимости…

— Ты говоришь, прямо как мой независимый финансовый консультант. Очень романтично. — Она вытягивает губы немного вперед и целует его: осторожный утренний поцелуй. — Дело ведь не только в финансовом планировании, верно?

— Ну, главная причина в том, что, как мне кажется, это будет… здорово.

— Здорово, значит.

— Если ты поселишься у меня.

— А как же Жасмин?

— Ничего, привыкнет. А потом, ей всего два года, не ей решать, верно? И уж тем более не ее матери.

— А нам не будет немного…

— Что?

— Тесновато. Втроем по выходным.

— Придумаем что-нибудь.

— И где я буду работать?

— Здесь, пока меня нет дома.

— А куда же ты будешь приводить своих любовниц?

Он вздыхает; после года почти маниакальной верности шутки на эту тему представляются ему неуместными.

— Будем снимать номер в гостинице после обеда.

Они некоторое время молчат под звук бубнящего радио, и Эмма опять закрывает глаза и пытается представить, как разбирает картонные коробки, освобождает место в шкафу, чтобы положить одежду, книги… По правде говоря, она предпочитает обстановку своей нынешней квартиры — уютную, можно даже сказать, богемную мансарду на Хорнси-роуд. Белсайз-Парк слишком шикарен и моден; к тому же, несмотря на все ее усилия и постепенное переселение к Декстеру ее книг и вещей, из квартиры его никуда не делись атрибуты холостяцких лет: игровая приставка, невероятных размеров телевизор, огромная кровать. Эмма даже в шутку призналась: «Боюсь, что если открою шкаф, то на меня посыплются женские трусики или что похуже». Но Декстер высказал предложение, и она чувствует, что должна предложить что-то взамен.

— Может, нам вместе купить квартиру? — говорит она. — Побольше, чем эта. — И снова она затронула важную тему, о которой раньше они не говорили, хотя и думали постоянно. Ответа нет довольно долго, и она уже решает, что Декстер уснул, но вдруг слышит:

— Хорошо. Давай вечером поговорим.

И вот начинается новый будничный день, такой же, как предыдущий, такой же, как следующий. Они встают и одеваются; Эмме приходится выбирать из того ограниченного набора одежды, что она держит в отведенном ей шкафу. Сначала душ принимает Декстер, потом она; он тем временем идет в магазин и покупает газету и, если нужно, молоко. Он читает спортивную рубрику, она — новости; затем, после завтрака — завтракают они обычно в уютной тишине, — она берет велосипед, что стоит в коридоре, и катит его, идя рядом с Декстером до метро. Каждый день они целуются на прощание примерно в восемь двадцать пять.

— Сильви привезет Жасмин к четырем, — говорит он. — Я вернусь в шесть. Ты точно не против?

— Нет, конечно.

— И справишься с Жасмин?

— Разумеется. Сходим в зоопарк или что-нибудь еще придумаем.

Они снова целуются; она уезжает на работу, он уезжает на работу; так и проходят дни, летят, как никогда раньше.

Работа. Он снова работает, и на этот раз у него собственный бизнес, хотя маленькое кафе и магазинчик деликатесов на жилой улице между Хайгейт и Арчвей пока язык не поворачивается назвать таким громким словом.

Идея родилась в Париже, тем долгим и странным летом, когда они вместе разобрали его жизнь по камушку, а затем собрали заново. Вообще-то, идея возникла у Эммы, когда они сидели за столиком уличного кафе недалеко от парка Бют-Шамон на северо-востоке Парижа. «Ты любишь вкусно поесть, — сказала она тогда, — разбираешься в винах. Мог бы торговать хорошим кофе по фунту, импортными сырами — всякими деликатесами, на которых все в последнее время помешались. Только пусть это будет не претенциозный и не снобистский гастрономический бутик, а просто милая маленькая лавка. А летом можно выставлять столики на улицу». Сначала слово «магазин» его пугало — он никак не видел себя владельцем магазина или, того хуже, лавочником. А вот «специалист по импортным продуктам» — это звучало уже лучше. Он предпочитал думать о своем заведении как о кафе или ресторане, где, помимо всего прочего, продавались и продукты. А о себе — как о предпринимателе.