Чтение онлайн

— Ладно.

— Значит, герцог, я высылаю за вами катер?

— Да. До встречи!

Кивнув мне, он сделал вялый жест кому-то в сторону, и связь прервалась. В следующую же секунду на меня набросился капитан Бергер:

— На каком языке вы разговаривали, черт бы вас побрал!

— Пыток и крови!

Обидно, но шуток капитан не понимал. Правда, он еще больше перепугался, что тоже было неплохо.

Поднявшись, я вытянулся во весь рост и принялся разминать суставы рук.

— Короче, капитан, мистер Вен дает слово, что вы находитесь в безопасности. До тех пор, пока у нас с вами хорошие отношения. Сейчас я отправлюсь погостить на его корабле, а когда вернусь, вы будете избавлены от столь тягостного для вас присутствия «Прометея».

— И вы хотите, чтобы я в это поверил? — язвительно поинтересовался он.

— Мне наплевать!

Эту мысль он понял, но увереннее себя не почувствовал.

— А вы-то сами ему верите?

— Безусловно.

— Слову грязного пирата?

Во мне поднялась новая волна раздражения: хоть герцог Венелоа и не был никогда моим другом, но все же принадлежал к одному из наиболее древних и славных родов Кертории, несовместимому с понятием «грязный». Тем не менее я совершил последнюю попытку предотвратить конфронтацию и заметил:

— Вы не дитя, чтоб я вас утешал. Хотите — верьте его слову, хотите — нет!

Капитан колебался. Я понимал: он боится со мной ссориться, но в то же время боится и отпускать меня: раз уж король пиратов проявил во мне определенную заинтересованность, то велико искушение использовать меня в качестве заложника. Время шло, я уже вознамерился напомнить ему, что страх — плохой советчик в вопросах жизни и смерти, но тут неожиданно вмешался старпом. Тронув капитана за локоть, он тихо, но внятно произнес:

— Пусть он едет, Манфред!

Коротышка отдернул руку, словно обжегшись, но в то же время повернулся к лейтенанту, простоявшему все это время в уголке молчаливой галлюцинацией, и приказал:

— Проводите мистера Грейвза к третьему шлюзу! Лейтенант молча отдал честь, и я, с благодарностью взглянув в открытое и спокойное лицо старпома, направился к ведущему вниз трапу у задней стены рубки. Когда я уже ставил ногу на правую ступеньку, до меня донеслось:

— Но помните, мистер Грейвз… Подтолкнув лейтенанта, я добавил шагу и бросил через плечо:

— А вот этого, капитан, мне лучше не слышать! Я и не услышал. Однако предостережение и без того было ясным — капитан хотел напомнить, что моя компаньоны остаются на «Пелиноре» и в случае чего… Впрочем, я мог не очень беспокоиться, потому что и в самом деле ничего дурного не замышлял. Однако я все равно подловил себя на ощущении, что не хотел бы встретиться сейчас ни с Уилкинсом, ни тем паче с Гаэлью…

И разумеется, встретился. Не знаю уж, откуда они проведали, из какого именно шлюза я отбываю (само название «третий» предполагало наличие еще как минимум двух), тем не менее у входа в шлюз они меня поджидали. Уилкинс уже успел переодеться в свою обычную униформу и беседовал о чем-то с журналисткой. Это меня немного удивило — с первого же дня полета между ними установилась взаимная антипатия, достаточно стойкая, но в то же время не принимающая открытых форм. Теперь же они были как будто заодно.

— Что происходит, герцог? — хмуро спросил меня майор, когда я приблизился; Гаэль ограничилась выразительным взглядом.

— Я отправляюсь с визитом. — Я постарался выглядеть максимально беззаботно. — Все в порядке. Никакой опасности нет.

Странно, но они не спросили — к кому. Вместо этого Гаэль каким-то неживым, не свойственным ей голосом поинтересовалась:

— Скоро ли вы вернетесь?

— Сразу как освобожусь.

Их лица по-прежнему не выглядели удовлетворенными, но я воспользовался паузой и проскочил меж створок люка, открытого тем временем лейтенантом, — катер Реналдо уже ждал меня…

Во время недолгого полета — он длился минут десять — я старался ни о чем не думать, посвятив досуг любованию замечательным кораблем герцога, становившимся по мере приближения все величественнее. Возможно, такое поведение было не вполне керторианским — по идее мне нужно было бы взвешивать свои и чужие замыслы, намечать линию поведения и тому подобное… Однако, как показывала практика, составленные мной планы годились разве что на борьбу со скукой в сортире, импровизация же, напротив, выходила у меня не столь дурно.

Поэтому, якобы готовый к неожиданностям, я прошествовал через стыковочный шлюз «Прометея» и… тут же растерялся. Контраст с недавно покинутым полутемным и невзрачным помещением пассажирского лайнера был весьма разителен: большой зал, везде свет, яркие краски, пол выложен мрамором, а стены обшиты дубовыми панелями с резными орнаментами, — боюсь, ни одно помещение моего замка не смогло бы сравниться с этим. Но дело было не только в великолепии убранства. Почему-то я предполагал, что меня встретит какой-нибудь офицер (если в пиратском флоте такие существуют), который быстренько проводит меня к командиру. Но оказалось не так — мое прибытие было обставлено с помпой высшего разряда: в дальнем конце зала располагалась группа из двух десятков офицеров (теперь я уже не сомневался в их наличии) во главе с самим герцогом, все в парадных мундирах и с торжественным выражением на лице.

Опасаюсь, что на моем лице было написано отнюдь не подобающее случаю идиотское выражение — знаете, глаза округлились, рот приоткрылся… Однако герцог как будто не обратил на это внимания и, сделав пару шагов вперед, сдержанно поклонился. Его свита при этом встала по стойке «смирно» и отдала мне честь с удивительной синхронностью. В голове пронеслось, что, пожалуй, было бы любопытно узнать, как Реналдо объяснил им мое появление (если он вообще когда-нибудь снисходил до объяснений).

Тем временем герцог приветствовал меня классической керторианской фразой:

— Герцог, вы всегда желанный гость на борту моего корабля, как колодец всегда желанен уставшему путнику!

На мгновение мне показалось, что мы словно вернулись на целую эпоху назад и герцог встречает меня в холле своего замка. Иллюзия была настолько полной, что я, казалось, слышал шорохи собственной свиты за спиной. Поэтому, шагнув вперед, я отдал церемонный поклон и ответил не менее классической фразой (из другого варианта, правда, ну да неважно):

— Да не рухнут вовек стены вашего дома! Кивнув, он медленно поднял руку в приглашающем жесте: