Один процент
Шрифт:
Юрий Алексеевич сначала не мог поверить, после долго расспрашивал — что конкретно говорил долговязый парень, а потом со странным облегчением тряхнул головой.
— Мало ли, Леличка, разных людей на свете. Не наше дело — других судить. Нам, слава богу, своих забот хватает.
Ему было странно легко, как после войны. Но в душе вертелась какая-то незаконченность, свистело что-то незакрытое, как сквозняк.
Леля пригладила ему волосы на висках, пройдясь ладонью по заросшей с утра щеке. Сполоснула чашку, поставила чайник, заварила свежий чай. Вернулась к столу и вдруг сказала:
— Юрик. Позвони Лизе.
От неожиданности он смахнул со стола телефонную книгу.
— Зачем?
Резко встал, пожал плечами, поднял распахнутую книгу и снова сел. Закрыл.
Конечно, номер мог с тех пор измениться, Лиза могла переехать, да что угодно могло произойти.
Ответил тонкий девичий голос.
— Добрый вечер, — сказал Юрий Алексеевич как можно спокойней. — Попросите, пожалуйста, Елизавету Николаевну.
— Маму? А мама умерла, — растерянно ответили в трубке. — Два месяца назад…
Юрик летел, как с горы. Мимо него, казалось, проносились пейзажи, деревья, люди, а у него кружилась голова и не было времени ни на что.
— Господи… Я не знал. Что же такое… Почему?
— Болела… — на том конце вздохнули как-то совсем по-детски.
— А вы там что, одна остались? Как вас зовут?
— Наташа, — отозвался голос. — А это кто?
— Это Юрик…
— Юрик? — девочка в трубке, кажется, заулыбалась. — А я про вас знаю, мама рассказывала. Вы спасли ее от КГБ.
Он поперхнулся.
— Что?
— Ну как же, — с жаром откликнулась Наташа, — они же хотели через вас следить за мамой! У нее тогда были друзья-испанцы, вот из-за них. А вы им отказали, пожертвовали любовью к маме, чтобы ее спасти. Она говорила: «Юрик — очень порядочный человек. Самый порядочный из всех, кого я знала».
— А папа где? — невпопад спросил Юрик.
— Нету папы. Мы с мамой вдвоем жили. Теперь я одна.
Леля пыталась по фразам Юрика угадать разговор, и у нее получалось более-менее точно. «Лет, — беззвучно сказала она, — спроси, сколько ей лет!».
— Шестнадцать, — ответила Наташа. — Ко мне бабушка должна была из Питера приехать, но у дяди там грудной ребенок, и она…
Леля быстро подсунула ему ручку и лист бумаги. «Адрес! Адрес пиши!».
— Да знаю я адрес, — прикрыв трубку рукой, ответил Юрий Алексеевич, и вернулся к разговору. — Наташа, а можно, мы вас с моей женой навестим? Раз уж так получилось, — он сглотнул, — что я не успел навестить вашу маму.
— Конечно, можно! — обрадовалась Наташа. — В любой день приходите, только вечером. Днем я в школе еще.