Одиннадцатый
Шрифт:
– Не совсем. Они дружили, я же говорил. Мы не были коротко знакомы, но часто виделись в Университете, пересекались на учебных судах. И между тем, я пару раз становился свидетелем их ссор. И мне кажется, что ссорились они из-за женщины.
– Любовный треугольник?
– Не то что вы думаете. У Мазурова есть сестра. Я видел их несколько раз вместе, он нас представил друг другу, но я не уверен, что правильно запомнил имя. По-моему, Надежда… И несколько дней назад я стал невольным свидетелем их ссоры. Они ругались в коридоре. Мазуров требовал, чтобы Зимин отстал от его сестры, что она слишком молода и не осознает всей серьёзности… чего-то, какого-то дела. А Сергей что-то говорил про единство помыслов и родственность душ. Я думаю, речь шла как раз о какой-то политической… активности. Мазуров схватил Сергея за пиджак и крикнул, что он не позволит вовлечь в дело сестру, и пусть Зимин не надеется, он готов помешать ему любыми средствами. Я не стал слушать дальше, вернулся в аудиторию. Ведь они могли решить, что я шпионю за ними.
Филиппов качнулся на носках, в задумчивости подошёл к соседнему столу и, откинув простыню со второго тела – доставленной ночью убитой – подозвал сперва Свиридова. Тот взглянул в лицо, и брови его в удивлении поползли вверх.
– Володя… Эта не та самая девушка?
Всё, произошедшее после этого вопроса, можно описать одним словом – медленно. Медленно повернулась голова Владимира, медленно кивнула сверху вниз и медленно сам юноша опустился на пол. Сознания он не потерял, но взгляд его стал абсолютно пустым.
***
ГЛАВА 2.
ПЕТЕРБУРГ. По отчету главного управления по казенной продаже питей, общее потребление в минувшем году составило 89 542 447 ведер, стоимостью в 759 675 278 рублей, превысив потребление в 1909 году на 6,19 процента. Среднее душевное потребление составило в отчетном году 12 бутылок, понизившись на 0,02 ведра против предшествующего года; максимальным душевным потреблением отмечены столичные губернии, Петербургская и Московская, где оно превысило 30 бутылок.
Газета «Дневныя извстiя», август 1911 года.
***
– Занятная история просматривается, Владимир Гаврилович. Надо бы поговорить с этим Мазуровым. Ну неужто он убил сестру, чтоб спасти её от нигилистов? – Свиридов раздраженно размял в пепельнице папиросу.
Филиппов молча посмотрел на раздавленный окурок.
– Да уж… Спасением это трудно назвать… Но ведь и предположить, что – простите за мрачный каламбур – самоубийца был убийцей, да ещё и той, чью карточку бережно хранил в своём бумажнике, так же сложно. Хотя… Это объясняло бы его дальнейшее поведение. Давайте-ка прежде протокол почитаем, и допросные листы тоже. Скучное бытовое убийство перестаёт таковым казаться.
Дежурный принёс бумаги, и Филиппов начал читать вслух:
– «Протокол осмотра места преступления, составил околоточный надзиратель Пикин 1911 года, августа 10 дня» – ну формальности опустим, вот: «Прибыв по вызову дворника Коновалова по адресу: С.-Петербург, Литейный пр., 24, доходный дом генерала Рейна, обнаружили труп молодой женщины, предположительно 20-22 лет, русоголовой, прилично одетой, с огнестрельным ранением практически по центру грудной клетки. В комнате опрокинуты пара стульев, сорвана со стола скатерть, осколки стекла. Рядом на полу спал молодой мужчина, лет 25-27. Разбудить его не представилось возможным ввиду сильнейшего опьянения. Доставлен в участок в спящем состоянии. При осмотре места убийства оружия не обнаружено. Так же не было оно найдено и при обыске задержанного. Протокол опроса дворника прилагаю. Пикин И. С.» Так… Ну дворник понятно, услышал среди ночи выстрел, свистнул городового. Читаем дальше. Что за чёрт?! Простите, Александр Павлович. Но тут только листок с допросом того самого дворника. Где ж показания Мазурова?
– Может, с ним ещё беседуют? Дежурный!!
В дверь просунулась голова в фуражке.
– Где сейчас задержанный Мазуров?
– У пристава Корнеева.
– Идёмте, Александр Павлович, – поднялся Филиппов.
В кабинете им предстала весьма колоритная картина. Пожилой пристав, раскрыв от изумления рот, молча смотрел на бьющегося перед ним в истерике арестанта, а тот, разодрав ворот рубахи, рвал на себе волосы и истошным хриплым шёпотом повторял: «Надя!.. Надя!..» Филиппов быстро подошёл к молодому человеку и отвесил тому звонкую оплеуху, а Свиридов протянул ему стакан воды, только что налитой из стоящего на казённом столе графина. Мазуров, держась за ушибленную щёку, молча взял стакан, осушил его большими глотками и изумлённо уставился на вошедших.
– Господин Мазуров. Мы глубоко и искренне разделяем ваше горе. Но давайте вы сделаете над собой усилие и поможете нам прояснить это загадочное дело, – медленно, монотонно и почти по слогам произнёс Владимир Гаврилович, глядя прямо в глаза молодому человеку и усаживая его за плечи на стул.
– Я – начальник столичной сыскной полиции, Филиппов Владимир Гаврилович. А это – мой помощник, Александр Павлович Свиридов. А вы у нас?..
– М-мазуров… Алексей Дмитриевич… Студент… Как? Как это случилось?! Этот господин говорит, что Надю убили, и что это сделал я!.. Убили… Н-Надю… – снова начал всхлипывать Мазуров. Свиридов подал ему ещё воды, тот снова выпил, стуча зубами по стеклу.
– Я так понимаю, пристав Корнеев только начал обрисовывать вам суть произошедшего. Позвольте продолжу я. – Филиппов посмотрел в сторону стола, пристав согласно кивнул в ответ. – Итак. Вчера в доме 24 на Литейном около 4 часов ночи – ну или утра, если будет угодно – прозвучал выстрел. Дворник, обеспокоившись, вызвал полицию. В 17-й квартире была найдена девушка, увы, мёртвая, и вы, вполне себе живой, но в состоянии, абсолютно не пригодном для ведения беседы. Вас доставили в участок, где мы с вами сейчас и разговариваем. У нас есть свидетель, который опознал и вас, и вашу сестру. И нам очень интересно услышать от вас, как развивались события, приведшие в конце концов к столь печальному итогу.
– На Литейном? Это же… Господи, я ничего не помню!.. Надя! Она правда мертва? Я хочу её видеть!
– Обязательно. Но чуть позже. Скажите, у вас есть оружие?
– Оружие? Какое оружие?
– Огнестрельное. Револьвер, допустим. Или пистолет? Браунинг, к примеру…
– Браунинг? Почему именно браунинг?
– Ну… Популярные пистолеты, у многих есть…
– Нет, нету у меня ничего. Ружьё тульское у отца есть, но я не охотник. Господи, родители не перенесут…
– Простите, Алексей Дмитриевич, сколько вам лет?
– Двадцать четыре.
– И вы всё ещё учитесь?
– Я на выпускном курсе. Мы небогаты, потому мне пришлось дважды брать отпуск.
– Вы спросили про Литейный так, будто вам знаком этот адрес? Кто живёт в этой квартире? – спросил Свиридов.
– Понятия не имею. Дайте ещё воды.
Александр Павлович не стал дожидаться, пока опрашиваемый допьёт до конца, и выпалил скороговоркой:
– Там ведь живёт ваш приятель, Сергей Зимин?
Брызги разлетелись во все стороны.
– Откуда?.. Где он? Это он её, да? Да нет, он не мог! Он хоть и негодяй, но он не подлец. Он же любил её. Но у него есть пистолет! Вы его схватили? Что он говорит?