Чтение онлайн

Неожиданно они увидели пересекающие их путь следы. Шесть неподкованных пони прошли здесь на юго-запад не более часа назад…

Спэньер долго разглядывал отпечатки, потом внимательно осмотрелся, но ничего подозрительного не заметил.

— Апачи рядом, дочка. Надо быть настороже.

— Папа!

— Что?

— Консидайн и остальные… Думаешь, они справились?

— Не имею понятия.

— Они поедут за нами следом?

— Им придется удирать в Мексику. От кого-то я слышал, что Консидайн знает пустыню, как апач.

— Мне он нравится.

— Выкинь его из головы. Тебе лучше никогда с ним больше не встречаться, но если он появится и начнет увиваться за тобой, я его убью.

Спэньер повернулся в седле, чтобы посмотреть назад. Пыли, поднимающейся из-под копыт, он не увидел, однако тревога его росла. Прежнее спокойствие улетучилось. Он поворачивался, оглядывался, взгляд его беспрестанно искал хоть какую-нибудь зацепку. Ему были знакомы эти признаки — он всегда вел себя так, когда чувствовал, что за ним наблюдают. Но пустыня умеет надежно хранить тайны, хотя, чтобы знать о подстерегающей опасности, старому бродяге не нужно было видеть ее. Свежие следы предупреждали: индейцы заметили их. Что же делать?

Спэньер не строил иллюзий относительно ситуации, в которой они оказались. Если хоть однажды ваши дороги пересекались с тропами апачей, значит, вы подвергались смертельной опасности. Индейцы могли напасть, устроить засаду, убить. Или не предпринять ничего.

Предположим, Консидайну и его компании повезло. Тогда они едут тем же путем. Может, их подождать? Но, поразмыслив, он решил, что не стоит. Шанс, что налетчики ускользнули невредимыми, слишком ничтожен. А времени терять нельзя. Лучше продолжать путь и найти место для стоянки.

— Папа, а как ты встретил мою маму? Поглощенный мыслями об апачах, Дэйв вздрогнул от вопроса дочери.

— Ну… Она с мужем приехала на Запад. Он схватил лихорадку и умер. Я жил поблизости и мимоходом заезжал к ней посмотреть, как она одна справляется с хозяйством. Твоя мама была настоящей леди… образованной… Она взяла с меня обещание проследить, чтобы ты тоже окончила школу. Я никогда не мог понять, что она нашла во мне? Конечно, я был моложе тогда. И уважал ее больше всех, кого когда-либо встречал. Она хорошо прожила свою жизнь, очень хорошо.

Разговаривая с Ленни, он, однако, продолжал внимательно за всем наблюдать, ничего не упуская. Вдруг он сказал очень спокойно:

— Ленни, достань винчестер. Не торопись… и будь наготове.

— Индейцы, папа?

И тут произошло непредвиденное. Ее не слишком хорошо выезженный мустанг, испугавшись гремучей змеи, выползшей на тропу, взвился в воздух и понес. Он ринулся в камни, потом вырвался на простор, летя на пределе своих сил. Но, огибая огромный валун, конь попал ногой на обломок скалы, застрявшей в оползне, и камень начал двигаться под его копытами. Несмотря на яростные усилия, животное упало и покатилось вниз.

Услыхав грохот сползающих камней и пронзительный крик дочери, Спэньер пустился за ней, изрыгая проклятья.

Уклоняться от тропы было опасно. Обогнув скалы, он остановился, быстро оценил обстановку и соскочил на землю. Дэйв то бежал, то съезжал по камням к Ленни. Она уже поднималась. Девушка ушиблась и содрала кожу, но, кажется, обошлось без переломов. Даже падая, она не выпустила из рук винтовку.

Еще издали он угадал, что лошадь сильно разбилась и сломала ногу. К тому же несчастное животное укусила змея. Не желая привлекать внимания выстрелом, Спэньер быстро наклонился и ножом перерезал горло мустанга.

Ленни кинулась к нему, но отец остановил ее.

— Отойди, — сказал он резко, чтобы скрыть свой страх перед тем, что с ними случилось. — Нога сломана. Я должен так поступить.

— Но, папа! — Слезы ручьем лились из ее глаз. — Он такой славный!

— Ты с ума сошла? Это была пугливая, тупоумная тварь с хвостом, как метла. И хоть бы унция пользы! — Он помолчал. — Но все же мы почувствуем его потерю.

Теперь у них была одна лошадь на двоих и сотни миль впереди, большей частью по пустыне.

— Ничего, — утешал дочь Дэйв, когда они поднимались по склону. — Садись!

Прищурившись, Ленни смотрела на колышущиеся волны теплого воздуха. Она понимала, что тревожит отца, но помочь ему ничем не могла. Без нее определенно у него было бы меньше проблем.

Спэньер не сомневался, что апачи где-то рядом и представляют собой реальную опасность. Но сейчас его больше беспокоило то, что Ленни так остро нуждается в защитнике. И он не знал, как быть. Такие невеселые мысли роились в его голове, когда он брел впереди лошади в горячем мертвом воздухе полуденной пустыни.

Дэйв Спэньер не помнил себя без оружия. На границе, где он вырос, оно входило в число предметов первой необходимости. Что бы ни думали о здешних аборигенах на Востоке, индейцы, — прежде всего воины. Их правила и обычаи не имеют ничего общего с законами, по которым живут белые. И только немногие из белых, обосновавшиеся рядом с индейцами и постоянно общавшиеся с ними, понимали их достаточно хорошо.

Именно непонимание индейских правил и обычаев принесло так много вреда переселенцам — людям с добрыми намерениями, но плохо информированным об истинной обстановке, когда они двинулись на Запад.

Одна из главных ошибок в общении с людьми другой культуры — приписывать им свои собственные представления о жизни. Например, что такое милосердие, ясно каждому белому, а у американского индейца нет даже такого понятия. Принять участие в военных действиях — радость для него. Уничтожение врага, конокрадство и охота — вот что приносит ему уважение сородичей и богатство, а ловкий конокрад даже в большей чести, чем хороший охотник. Много миль может пройти краснокожий, чтобы увести чужих лошадей или принять участие в большом сражении.