Одна на Троих
Шрифт:
К черту!
Мне нужен нормальный помощник и толковый координатор, и он у нас будет!
Черновская тачка – это магнит не только для длинноногих блондинок. Кто около нее уже не потерся за время, пока я, сидя в салоне собственного авто, ждал выхода этого любителя походов по гостям в первый же день знакомства.
Значит, мои методы – это фу–фу–фу, даже при том, что сама оказалась неправа.
А что тогда это? Илюха прав? Вне офиса мы уже не столь принципиальны? Тогда я тоже не прочь приобщиться!
Перед глазами появляется четкая картинка Чернова тискающего цветочка на кухонном столе.
Что?! !
Распахиваю дверь, вываливаясь наружу, но вечерняя прохлада лишь отчасти снижает накал.
Ну Чернов!
Достаю телефон с твердым намерением сдернуть его с цветочка, в каком бы положении он там ни был.
И тут передо мной мелькает на удивление знакомое лицо.
Вот он значит, оперуполномоченный девяностых. . . Ну что ж сейчас это только на руку!
Василий, как вас там, нечего изучать Лёшкину машину, давайте–ка побыстрее домой и вышвырните этого котяру к чертям собачьим! А дочке втык, чтоб не повадно было таскать в дом всяких хвостатых!
Пять.
Десять.
Двадцать минут.
Желание взять из багажника бейсбольную биту и пройтись по всей красной, глянцевой поверхности машины начинает зашкаливать.
Лестничный пролет, лифт, чердак? Или закрывшись в спальне, с отцом за стеной, чтобы всё ощущалось ещё острее?
Хватит!
Набираю номер уже у двери подъезда, когда она открывается. . .
Вот тебе, Чернов!
Мимо?. .
А Гарик не зря ест свой хлеб!
Но я быстрее!
Мощный хук под ребра, и моя любвеобильная жертва складывается пополам.
– Учись согласовывать свои действия с коллегами, – наставительно сообщаю я нашему казанове, подхватывая его за воротник пиджака и волоча по направлению к своей машине.
Резкое движение вниз и у меня в руках остаётся только его пиджак.
– Соболев, – ржёт, одновременно постанывая этот прохвост и отступая на открытое пространство, – ну неужели и тебя проняло, а то девчонки из бухгалтерии уже начали принимать ставки, что может и не зря Алик тобой заинтересовался.
– Чернов, ты же понимаешь, что ещё одна подобная шутка и твоим рёбрам придется долго и мучительно восстанавливаться?
– Да понимаю, понимаю, блин! Но мог бы и вполсилы. . .
– В следующий раз не подставишься. Что там?
– Что?
– Чернов, – понижаю тон голоса, давая понять, что не расположен вести беседу в его неповторимой манере шута.
– Она согласилась, завтра мы съезжаемся.
– Что?! !
– Да я тут ни причем, это с подачи её отца, – и, видимо, оценивая мою мрачную физиономию, он тут же добавляет. – Шутки у него такие, шутки!
– То есть она остаётся?
– Да. У неё нет машины, так что я заеду сюда завтра к восьми.
– Заеду я.
– Соболев. . .
– Ты все равно дрыхнешь, хрен знает до скольки. А я как раз улажу наши с ней разногласия.
– Ну–ну, только это. . . телефоном её больше не швыряйся.
Рассказала. . . Довольно ощутимый удар по самолюбию, как будто этот инцидент должен был остаться только между нами.
– Спасибо за совет, но с тем, что и как мне делать, я разберусь сам.
– Угу, главное, чтобы она опять не захотела сбежать. Всё, до завтра, – перехватывает он пиджак из моей руки и потирая ушибленный бок, ныряет в свою машину.
Ровно в восемь дверь подъезда открывается. Цветочек на мгновение замирает, узнав мою машину, и одним плавным движением перетекает к высокому обильно цветущему кустарнику, растущему вдоль дома. Секунда и она исчезает из поля моего зрения.
Да черт возьми, цветочек, за тобой ещё нужно лазить по кустам?! !
Глава 17
Мария
Как удалось пережить вчерашний вечер, мне вообще непонятно. "Достойное" завершение сумасшедшего дня, по–другому и не скажешь. . . А речь папы, после ухода Чернова и его нравоучения по поводу того, как легко потерять доброе имя и честь, если вестись на ничем не подкрепленные обещания и внешность.
Как итог – сначала в загс, потом всё остальное.
Угу, старая пластинка, которая не меняется с моих лет шестнадцати.
Мама же, наоборот, вдруг сменила тактику, начав уговаривать относится серьезнее к вот таким вот подаркам судьбы. . .
Чтобы мама, да о судьбе?! !
Прервала ее, вытолкав из своей комнаты, тогда, когда услышала, что она вообще не против внука вне брака, а расписаться мы всегда успеем.
Ну бред же!
Аккуратно распределяю тональную основу под глазами, пытаясь сгладить следы тревожной ночи, половина которой была потрачена на разработку плана существования в ближайшие три месяца.
Я смогу!
Да, придется подтянуть свои коммуникативные навыки, но это, как вызов самой себе! Найти подход к каждому, при этом сохранив дистанцию и честь, кх. . . я помню, пап.
Эх, мне бы хоть глазком взглянуть, как управлялась с ними Маргарита Александровна.
На ум почему–то приходит женщина – госпожа в полной рабочей экипировке.
Ну нет. . . Начну с более привычных методов.
Ровно в восемь выхожу из дома, запланировав по пути расспросить Чернова о ближайшей конференции, где компания и он в качестве основного докладчика собираются принимать активное участие.
О–о–ой!
Замираю от неожиданности.
О Соболеве я тоже думала, и в мыслях даже проработала наш следующий диалог, где я веду себя, как настоящий профи, не поддаваясь на его провокации и сохраняя невозмутимый вид.
Да!
Только почему я тогда пытаюсь продраться сквозь гущу придомового кустарника, вместо того, чтобы открыто принять вызов?
А потому! – нахожу я самый логичный ответ из всех возможных и с отчаянной решимостью первопроходца ныряю в ещё большие заросли.