Чтение онлайн

Пуговицу с его рубашки было не слишком трудно достать, проникнув в коттедж в его отсутствие. Волосы? Он закусил нижнюю губу, припоминая. Точно! В тот день, на ее диване, внизу. Она села рядом с ним, рука лежала позади, на спинке дивана Разве он не чувствовал легкого подергивания на затылке, когда наклонился вперед? Скрывались ли в ее ладони маленькие ножницы? Потом, когда они сделали свою работу, было нетрудно уронить их за диван или оставить на подоконнике. Но циркули?

Он никогда не встречался с Нелл до возвращения в Малый Брейкен, а инструменты пропали задолго до этого, уж точно до инсульта. Они никогда не были в ежедневном использовании, но хранились в специальном отделении ящика для инструментов вместе с циркулем, ножом фирмы «Стенли», верньером, раздвижным угольником, чертежным треугольником и несколькими другими, более мелкими, инструментами, необходимыми в его профессии. Однажды их просто не оказалось там, и Том полагал, что забыл их где-то. Молодой человек потом уговаривал себя, что рано или поздно они найдутся, но этого так и не произошло. До нынешнего момента.

Как? Почему? В этом не было смысла, тем более что Нелл Квик никогда не имела к ним доступа. Существовала единственно возможная связь между его лондонской мастерской и самим Брейкеном. Хьюго.

Том в смятении покачал головой.

Разумеется, нет. Однако старый друг посетил его за месяц или около того до инсульта. И именно вскоре после этого Том обнаружил пропажу циркулей.

Но почему? Нелл могла принимать всю эту колдовскую чепуху всерьез, но, разумеется, не Хьюго. В этом совсем не было смысла. И в любом случае что могла Нелл делать с этими личными предметами? Неужели она действительно верила в то, что сможет использовать против него какие-либо чары? А как же суккуб? И повинна ли и в инсульте магия?

В монстра оказалось труднее всего поверить, но молодой человек сам был свидетелем этому. И суккуб пытался украсть наиболее интимную часть Тома — его сперму. Была бы она добавлена к содержанию кубка? А сама идея о том, что друг всей жизни Хьюго Блит мог быть включен в какие бы то ни было грязные планы Нелл Квик, заставила Тома содрогнуться.

Тяжело ступая по узким ступенькам, Киндред спустился на первый этаж. Сердце билось неровно, кожа повлажнела от пота. Он должен уйти отсюда, покинуть красно-черную комнату, излучавшую зло. Ужас навалился на него вместе с усталостью. Молодой человек понимал, что мысль о Хьюго, ворующем у него, чтобы помочь этой женщине, стала своеобразным катализатором. Они были друзьями с детства и, несмотря на то что не часто виделись в более поздние годы, Том все равно считал их отношения по-прежнему дружескими. Если он ошибался, то по какой причине что-то могло измениться? Неужели Хьюго обнаружил, что они связаны узами крови, не важно, насколько близкими? Но если сэр Рассел настолько стыдился своего незаконнорожденного внука, то вряд ли Хьюго знал о связи между своим единокровным братом и Бетан, а также о ребенке, появившемся в результате этой связи? Приятель наверняка рассказал бы ему об этом еще в детстве. Сомнения, смущение, недоверие — все это вкупе с усталостью заставило Тома прохромать через кухню и выйти в заднюю дверь.

Он ехал в Малый Брейкен неровно, раз или два пришлось резко выворачивать руль, чтобы джип не съехал с дороги; нога иногда слишком сильно давила не педаль газа, причиной чему являлась слабость или отсутствие сосредоточенности. Проезжая мимо недавнего места происшествия, он увидел, что и трейлер, и зеленый «фольксваген» исчезли, только следы шин да обезображенный шрамами ствол дерева напоминали об аварии.

Наконец впереди показалась невысокая башенка Малого Брейкена. Измученный путешественник, кое-как припарковав джип на поляне, буквально вывалился наружу и побрел к двери. Едва ступив на порог, он прислонился к косяку и позвал Ригвита. Ответа не последовало.

Том задвинул оба засова и провел руками по лицу, затем осмотрел ладони, словно удивляясь их влажности. Кое-что еще удивило его. Он был голоден. Чертовски голоден! Ну разумеется, весь день ему было не доеды. Однако сейчас, невзирая на усталость, а также невероятное количество информации, которая обрушилась на него, невзирая на беспокойство о Кэти Бадд, на страх перед Нелл Квик, его ноющий желудок отчаянно требовал пищи! Приятно осознавать, что оставались хоть какие-то нормальные вещи. Вот он, благословенный холодильник!

Снаружи уже темнело, и Том зажег верхний свет. Тарелка и чашка немытыми валялись в раковине. Молодой человек все еще был одет в свободный свитер поверх футболки, поскольку в вечернем воздухе разливалась прохлада. Вернувшись за стол, он снова уставился в раскрытую книгу — ту самую, которую феи использовали как ворота в мир. Дойдя до середины, он ожидал, что удивительные существа вот-вот хлынут потоком с ее страниц. К его разочарованию, там не оказалось ничего, кроме символов и от руки написанных букв незнакомого языка Том положил руки на пергаментные страницы, подобно спиритисту во время сеанса, глаза его закрылись, он представил себе появление фей. Бесполезно.

В конце концов он прекратил попытки и закрыл книгу, намереваясь как следует рассмотреть ее снаружи. Переплет был сделан из гладкой темной кожи, ее поверхность выглядела изношенной и поцарапанной. Внешне книга напоминала старинный альбом для вырезок, каковых внутри не оказалось — только иллюстрации и записи. Некоторые из них продолжались страница за страницей, в то время как другие напоминали стихотворный текст. Как; правило, ни о какой аккуратности не могло быть и речи, поскольку пергамент испещряли пятна, царапины и кляксы от чернил или краски — или чем там еще пользуются духи? — скрывавшие буквы, а порой и целые слова.

Однако встречались и тексты чистейшей красоты, одна их каллиграфия наводила на мысль о вдохновенной прозе, в то время как другие записи делались микроскопическим почерком, с трудом различимым невооруженным глазом, даже если можно было бы понять язык.

И все-таки самыми удивительными были иллюстрации.

Иногда встречались просто грубые наброски, но даже они выглядели потрясающе красивыми, в то время как на других были прописаны мельчайшие детали, цвета поражали насыщенными красками. (Бог знает, как они были нанесены на страницы таким образом, что время оказалось бессильным.) Существа на картинках казались почти невероятными, если бы Том не видел их своими глазами. По крайней мере, прошлой ночью и днем он встречался со многими из них. Порой, переворачивая страницу, молодой человек улавливал взглядом лишь вспышку радужного света, очертания фигур терялись среди узоров, только мастерство художника как-то передавало невидимое присутствие. (Том должен был несколько раз моргнуть, глядя на картинки, и только тогда изображение становилось более-менее четким.) Как жаль, что непонятен смысл слов, сопровождавших многие из этих чудесных изображений, поскольку они, возможно, объясняли их истинную сущность! Но что-то подсказывало ему, что он еще не готов к подобным знаниям. Однако, невзирая на это, тот же инстинкт намекал, что однажды...

Встречались и другие, более простые и более распознаваемые, изображения созданий, с которыми Киндред уже познакомился, — эльфов, гоблинов, ундин, духов, фей. Многих он еще не видел ни разу — привидения, боггарты, келпи, клоббисы и другие, — их названия, или большинство из них, были различимы среди по-прежнему непонятных слов.

Что касается других разделов, то молодой человек нашел много изображений растений, цветов, трав и грибов, явно служивших иллюстрацией к длинным записям, рассказывавшим об их свойствах и использовании.

Несколько глав были посвящены заклинаниям и зельям, с компонентами и рецептами (они легко различались по расположению), заговорам, приметам, ритуалам и даже предсказаниям. Поразительно, но чем больше Том концентрировался на записях, сделанных на пергаментных страницах, тем более знакомым казалось ему их значение, хотя смысл отдельных слов еще не открылся. Он вспомнил, как диалог с Ригвитом становился тем свободнее, чем дольше они разговаривали, и предположил, что книга, возможно, обладает таким же свойством, хотя «настройка» будет более сложной. Внезапно молодому человеку открывалось значение отдельных слов или частей предложений, напоминая отдельные части мозаики, благодаря которым можно составить представление о целой картине. Но все равно Том предполагал, что понадобятся годы, возможно десятилетия, чтобы полностью понять текст манускрипта.