Одно целое
Шрифт:
не расцепилось, как ему было положено,
и если умрет Типпи,
умру и я.
– Извини, – говорит она. –
Можно мне курить?
Я отворачиваю голову
и все тело, насколько это возможно,
к стене.
Что за вопрос.
Если уж Типпи что-нибудь взъелось,
она это получит,
даром что тело
принадлежит нам обеим.
Мне положено злиться,
но я лишь чувствую
зависть:
вот бы и я
иногда
могла быть такой эгоисткой.
Голышом
Я мою голову
и на минутку
оставляю на секущихся кончиках
кондиционер для волос.
Тем временем Типпи
шоркает тело мочалкой
с лавандовым гелем.
Я слегка отстраняюсь
от резкого запаха и мыльных брызг,
затем моюсь
свежим куском миндального мыла.
– А вам не странно видеть друг друга
голышом? –
спросила нас двенадцатилетняя Хелен,
наша кузина,
на прошлый День благодарения,
прямо за праздничным столом,
отчего наша бабуля
едва не подавилась картошкой.
Мы с Типпи пожали плечами,
и все стали ждать
ответа,
делая вид, что не ждут.
Наконец Типпи сказала:
– Когда делишь с сестрой всю жизнь,
ее голая грудь –
это не то,
чему придаешь значение.
Первый обморок
Мы второпях собираемся,
чистим зубы,
я – правой рукой, Типпи – левой,
свободными руками
точно крюками
обвив друг друга за талии.
Вдруг зеркало исчезает,
и Типпи тоже.
Когда я прихожу в себя
Я лежу на полу в ванной и слышу визг:
Типпи трясет меня
и пытается
вернуть к жизни.
Она облегченно вздыхает,
когда я открываю глаза,
и крепко сжимает в объятиях.
– Все хорошо, –
выдыхаю,
а из коридора уже несется топот шагов.
Влетает Дракон
с кистью для румян в руке,
которой она машет,
как дирижерской палочкой,
и кричит:
– Вы тут чего?!
– Я поскользнулась, – шепчу.
– Правда? – спрашивает Дракон,
уперев руки в боки,
как мама.
– Да, – вру, – я поскользнулась.
Вцепившись в раковину,
мы встаем
с холодного
бежевого
кафеля.
Дракон хмурится.
– Она поскользнулась, – говорит Типпи.
В поисках Дракона
Дракон начала обливаться карамельным
парфюмом
и красить губы помадой.
– У тебя появился парень? –
спрашиваю
с подколкой,
интересом
и надеждой.
– Вроде того, – отвечает Дракон.
Типпи перестает мазать бублик
крем-сыром
и с серьезным видом
косится на сестру.
– Мы вовсе не требуем, чтобы ты нас
знакомила.
Дракон туго обматывает шею
шелковым шарфиком.
Она замолкает, потом говорит:
– Вы не то подумали.
Типпи фыркает.
– Да брось.
Мы понимаем.
Мы знаем, кто мы такие.
У Дракона
кривится
лицо.
– Да, я тоже знаю, кто вы такие.
А вот кто я? Кроме того, что ваша сестра?
Можете мне сказать?
Она завязывает шарф
и ждет.
Мы молчим.
– Так и думала! – заявляет Дракон
и выламывается
из дома,
хлопая всеми дверями.
Действительность
К дверце Типпиного шкафчика
приклеена скотчем записка:
«Ваше место – в зоопарке!»
Ясмин хватает бумажку,
сминает в шарик
и запускает его
в никуда.
– Сволочи! – кричит она. – Сами вы звери!
Школьники с книжками в руках
жмутся к своим шкафчикам
или друг к другу,
смотрят во все глаза,
во весь рот,
радуясь возможности поглазеть на нас вволю.
Я знала, конечно: глупо ждать от людей,
что они нас примут
или хотя бы оставят в покое.
Вчера была просто разминка,
сегодня перед нами – действительность.
Ясмин говорит:
– Они вас боятся,
как и меня.
Мы не такие, как все,
и это плохо.
Типпи прищуривается.
– А тебя-то чего боятся? –
спрашивает она Ясмин
колко и с вызовом.
Та оборачивается.
– У меня ВИЧ, – отвечает она
вот так запросто
и убирает за усыпанное пирсингом ухо
жидкую яркую прядь.
– От меня разит смертью,
низкой продолжительностью жизни.
Как и от вас, наверное.
– Да, – хором отвечаем мы
и уходим на геометрию,
где нам предстоит решать задачки
попроще.
На геометрии
– Но откуда все узнали? –
спрашивает Типпи
Ясмин.
Вообще-то, у нас есть дело:
работа над ошибками.
Мистер Барнс, наш учитель,
давно уже вышел из класса.