Одноклассница.ru
Шрифт:
Раньше Лильке очень шли белые одежды, кружева, манжетики эти… Она была хорошенькой, точно кукла. Чтобы выглядеть ослепительно в шестнадцать лет, ей хватало лишь блеска для губ…
Ныне же Лиля нанесла на лицо тональный крем, пудру, чем-то белым, перламутровым оттенила внутренние уголки глаз, щедро попользовалась розовой помадой…
Тарас, точно завороженный, разглядывал ее лицо – так разглядывают руины старого дома, в котором провел счастливое детство. Боже мой, куда все ушло…
– Тебе не нравится? Скажи честно! – Лиля хлопнула его по руке.
– Да нет, очень хорошо… Живенько так, – серьезно ответил Тарас. – Только вот тут поправь, пудра забилась в носогубную складку…
– Куда?! Ну и словечко подобрал… – Лиля вытащила из сумочки зеркало. – Какой ужас… А это, между прочим, очень дорогая косметика!
– Лилечка, так о чем ты хотела со мной поговорить?
– Я? Нет, ни о чем… Просто повидать хотела… Как-никак бывшие одноклассники… Первая любовь… – забормотала она. Потом выдала: – Я слышала, вы с Вероникой разбежались? Это правда?
– Чистая правда.
– Ну она и дура… – выдохнула Лиля. – Бросить такого мужчину… Почему ты не наливаешь?
– Ах да, прости… За что?
– Ты теперь говори! – неожиданно засмеялась Лиля. Она все теперь делала внезапно, резко – говорила, смеялась, двигалась, пила, жевала… Эта «дамскость» была пострашнее, чем морщины. Иные старухи выглядят и то привлекательней, чем дамы постбальзаковского возраста…
– За красоту.
– Чудесно! – Лиля расцвела, приняв это на свой счет. – За красоту… А с кем Ника сейчас?
– С Иноземцевым.
– С кем?! Господи… С Климом? Он нашелся?! Господи! Да он мизинца твоего не стоит…
– Ну, кому по душе попадья, а кому свиной хрящик… – пожал плечами Тарас.
Лиля захохотала, опять заставив Тараса вздрогнуть:
– Нет, ну ты молодец! Юмора не теряешь! А он кто? Иноземцев, в смысле.
– Он ювелир.
– О… о-о… – Лиля задумалась, явно пытаясь найти в этой профессии негатив. – Цепочки, значит, вертит? Колечки лепит… Нет, это не профессия для настоящего мужика… Вот ты, Тарас, настоящий мужчина. У тебя свой бизнес.
Она со стуком поставила перед Тарасом пустой бокал.
– Может быть, водочки? – равнодушно предложил он.
– Ты с ума сошел… Я же не пью!
Сообщать Лиле о том, что его бизнес идет не самым лучшим образом, Тарас не захотел. Вдруг представил, как Лилька начнет сочувствовать…
Тарас разлил оставшееся вино по бокалам.
– За тебя, Тарас… Слушай, а как ты живешь один? Кто тебе рубашки гладит, и вообще… – Помада у Лили размазалась, щеки покраснели, а глаза заблестели.
– Есть приходящая домработница, – спокойно ответил Тарас.
– А, понятно. – Она придвинулась ближе, ее нога оказалась рядом с его ногой. – Она тебе и готовит?
– Нет. Я сам себе готовлю.
– Тарас, ты золото! Мужчина, который умеет готовить… – как-то чересчур пылко восхитилась Лиля. – Но, мне кажется, на кухне должна хозяйничать женщина… Вон ты какой худющий стал!
«А, чем черт не шутит… Полгода один. Пусть будет Лиля…» – безо всякого энтузиазма подумал Тарас. И решил сдаться.
Провел тыльной стороной ладони по ее суховатой щеке. Лиля отозвалась мгновенно – придвинулась и вцепилась поцелуем в его губы.
Шуршание ее блузки, черных обтягивающих брюк из какого-то неприятного, скользкого материала – вроде очень плотного шелка. Белье – естественно, дорогое и вызывающее. О, она шла сюда с дальним прицелом…
Спальня.
Поцелуи, Лилькины томные стоны. Лучше бы молчала… Холодные простыни, и на контрасте – жаркое, точно печка, Лилькино тело. Она ничего, только животик бы чуть-чуть подобрать… Грудь слишком большая – и так колышется, колышется… Кому-то, наверное, нравится. Прозрачная, отчетливо желтоватая кожа – напоминает слегка перезревший виноград.
А Лилька ничего не боится – вон, протянула руку и включила светильник в изголовье. Смотри, мол, какая я шикарная!
– Я так скучала по тебе, Тарасик, так скучала… А ты? Ты вспоминал меня?
– Угу…
Она засмеялась счастливо, положила ему руку на грудь. Тарас увидел перед собой ноготь ее большого пальца. Очень широкий, подпиленный в виде конуса. Очень толстый, словно коготь. Тарас невольно посмотрел на свои руки. Они не были маленькими – обычные мужские руки. Но ноготь у Лильки был ровно в полтора раза больше его ногтя!
Тарас замер.
Оказывается, он не хотел, чтобы его касался кто-то, кроме Вероники. Только Вероника не вызывала в нем отторжения… Только ее он был способен любить – хоть каждый день.
– Тарас? Тарас, да что с тобой? – встревожилась Лиля и обрушила на него двойную порцию ласк.
– Я не могу… Прости.
Она замерла. Помолчала, и в первый раз он был благодарен ей – за эту тишину.
– Ничего, – наконец шепотом ответила она.
– Ты хорошая. Просто… нервы.
– Да, нервы! – выдохнула с облегчением Лиля. – Милый… Это она довела тебя, да?
– Она, – покорно согласился Тарас.
– Вот дрянь… Выпила из тебя все соки! Но ничего, Тарас, мы тебя вылечим. Спасем. Все будет хорошо…
– Давай поспим?
– Давай! – с нежностью произнесла Лиля. – Любимый мой…
«В самом деле, это Вероника во всем виновата. Предала. Лишила меня всего. Я теперь и не мужчина вовсе…»
Утром Лиля захотела повторить попытку, но Тарас мягко отстранил ее. Мог бы просто оттолкнуть ее, но – просто боялся этой пожухлой Барби, острой на язычок. Он ей слово, а она ему в ответ скажет два, да еще каких… С такими, как Лилька Рыжова, лучше не связываться. Себе дороже.