Одолень-трава
Шрифт:
Наконец, облегченно вздохнув, Ксюн вскочила с лавки. План был готов, и она тут же принялась его осуществлять. Ксюн притащила в беседку свою дорожную сумку и осторожно уложила туда затихшего Кукоя, предварительно обернув его полотенцем. Благо, он был не больше ежа… Потом, изобразив нечеловеческие страдания, растерев докрасна глаза, хныча и держась за живот, явилась перед бабушкой и сообщила ей следующее: якобы она, Ксюн, еще перед завтраком открыла банку прошлогодних соленых грибов, съела их все до единого и теперь ее тошнит, живот болит невыносимо, а все тело холодеет…
— Бабушка, миленькая, поедем скорее в Москву, к папе с мамой, а то я умру и больше их не увижу!..
Елена Петровна побелела и с тихим стоном опустилась на стул. Но тут же взяла себя в руки, велела Ксюну лежать и пить воду и побежала в сторожку вызывать «скорую помощь».
Машина пришла очень быстро, и Ксюн, вцепившись в свою сумку, рыдала теперь всерьез — она боялась врачей и уколов!
Ксюна, бабушку Елену и Кукоя, спрятанного на дне сумки, доставили в загородную районную больницу. Медсестра со «скорой» вместе с бабушкой принялись бегать по отделению в поисках врача с мудреным названием «гастроэнтеролог», а Ксюн сжалась в комочек в уголке холла. Тут очнулся Кукой и заверещал от страха в тесной, противной сумке. Ему удалось расстегнуть молнию изнутри, и наружу высунулась всклокоченная, испуганно моргавшая мордочка с мокрым дрожащим носом. Ксюн тут же запихала его обратно, приказав затихнуть и больше не возникать до ее особого распоряжения.
Вскоре нашелся врач, «пострадавшей» сделали промывание желудка, напичкали лекарствами и строго объявили, что домой не отпустят. Но тут Ксюн накрепко вцепилась в бабушкин подол, а плач ее преобразился в такой дикий вой, что врачи заопасались, не повредит ли ей нервное потрясение больше, чем больной желудок… Они отпустили ее с Богом, велели ничего не есть и лежать смирно, а завтра вызвать доктора из поликлиники.
Был уже поздний вечер, когда измученная Ксюн, с теперь уже по-настоящему болящим животом, да еще и горлом впридачу, была доставлена домой, на городскую квартиру. А когда встревоженные взрослые, пожелав ей спокойной ночи и плотно прикрыв дверь, удалились на цыпочках, Ксюн торжествующе взвизгнула, — цель наконец-то была достигнута! Буквально в нескольких метрах от ее дома, под старым кустом сирени находился подземный ход, ведущий в Нижний город. Именно здесь, в палисаднике, Скучун впервые выбрался на землю — и Ксюн тогда хорошо запомнила это место…
Кукой, насупившись, восседал на столе, посреди книжек и альбомов для рисования, и требовал, чтобы его немедленно вернули в лес и прекратили раз и навсегда всякие попытки лишить свободы, перетаскивая в вонючей сумке с места на место! Ксюн в двух словах рассказала ему о Скучуне, о содержании записки и хотела было выяснить, как она попала к Кукою, но решив, что сейчас не до того, махнула рукой…
— К утру я должна вернуться, не то будет страшный переполох! А ты сиди тут тише воды, ниже травы и жди меня. И не очень-то возмущайся — лес твой никуда не убежит… Ну все. Я скоро.
И, погладив Кукоя по взъерошенной серой шерстке, Ксюн выбралась из комнаты через окно.
Глава III
Конечно, все это было неспроста: и книжная болезнь Скучуна, и неясные предчувствия Ксюна там, на даче, и послание, доставленное Кукоем… О наших героях не позабыли те высшие существа, которые ни в чем не знают пределов…
И когда Ксюн приняла за тайное знамение странную Зеленую Звезду, явившуюся среди бела дня на ясном солнечном небе, — она не ошиблась. То был знак, посланный ей с небес Душой Радости, которая с недавних пор могла принимать любые обличья. Она-то и явилась Ксюну в образе Зеленой Звезды. А незадолго до того, как произошли все эти события, случилось вот что…
В самом начале лета, когда москвичи изнемогали от редкой жары, а в городе внезапно появились змеи, Душа Радости, которая пребывала тогда далеко-далеко от Земли, почувствовала, что здесь вот-вот может произойти нечто ужасное…
Теперь, когда она перестала быть только книгой и проникала свободно в иные миры безграничной Вселенной, Душа Радости обладала тем внутренним зрением, которое позволяло ей видеть опасность, незримую для обыкновенных существ, и даже предвидеть ее. Такая пришедшая к ней сверхчувствительность поначалу слегка утомляла «Радость мира», но потом она к ней привыкла и смогла с ее помощью предотвратить не одну беду в самых разных и отдаленных мирах. Но особо внимательно Душа Радости следила за возлюбленной своею Москвой, зная, что именно там затаилась до срока надежда Земли — Личинка…
Лишь только Душа Книги интуитивно почувствовала какую-то скрытую угрозу Москве, она сосредоточилась и увидела место, где было неладно: Вещий Лес, охраняющий город.
«Да, беда явно грозит Вещему Лесу, а значит, и Москве, и Личинке. Они ведь связаны между собой незримо и крепко, — подумала „Радость мира“. — Пока мне не ясен тайный смысл этой опасности, но он есть, я чувствую это! Тут не обошлось без Совета Четырех, они замыслили какое-то чудовищное злодейство…»
Душа Радости решила получше разузнать обо всем этом, поднявшись в высшие сферы Космоса, а пока нужно было действовать наугад, чтобы предотвратить ту неведомую, но ужасную катастрофу, которая в любую минуту могла стать реальностью.
Ненароком вспомнив о Скучуне и его подруге — маленькой москвичке, которых так заботливо опекала майская Ночь Полнолуния, — Душа Радости решила продолжить их участие в судьбе Личинки.
«Однажды они уже спасли ее, — размышляла она, — пусть попробуют еще раз. Путь к Красоте не прост — он открыт лишь немногим избранным. А Ксюн и Скучун вступили на этот путь и уже отмечены своей причастностью к судьбе Личинки…»
И «Радость мира» сделала так, что Скучун оказался в подземном книгохранилище, и многое, недоступное для других, открылось ему. Скучун, как сосуд, был полон древним знанием; однако Душа Радости понимала, что внезапно, без подготовки, знание это может и погубить его… Так и случилось. И теперь наш зеленый пушистый герой напоминал альпиниста, покорившего неприступную вершину с ходу, без предварительных тренировок, и заболевшего горной болезнью… Он и впрямь заболел, только болезнью книжной, но об этом речь пойдет впереди…
Хорошо понимая, что, запустив однажды в ход часовой механизм чьей-то судьбы, его нельзя остановить или вернуть назад, «Радость мира» надеялась теперь только на самого Скучуна, на его интуицию и силу воли.
«Он сам должен излечиться от книжной болезни, слишком многое зависит от этого, — полагала она. — Судьба Скучуна скрестилась с судьбою Москвы и Личинки. Ах, какой это сложный узел! Но все же я верю — испытание ему по плечу…»
Душа Радости переживала за Скучуна и пыталась уверить саму себя, что все будет хорошо… Превратившись в Зеленую Звезду, она подала знак Ксюну и с помощью послания, переданного Кукоем, вызвала девочку в Нижний город выручать товарища, тем самым вплетая ее судьбу в таинственный, сокрытый от непосвященных узор высших предначертаний…
«Радость мира» прекрасно осознавала всю опасность затеянного ею дела: ту опасность, которой подвергались эти слабые и, казалось бы, беззащитные перед силами Зла создания. Но иного пути не было… Ведь предотвратить беду и вмешаться в ход земной истории высшие силы могли только с помощью земных существ!
Глава IV
Ксюн легко отыскала подземный ход и проникла в Нижний город. Все здесь было по-прежнему: и тусклые мигавшие фонари, и мрак, и сырость… Только жомбики сгинули навек вместе с островом Жомбуль в пучине Озера Грунтовых Вод.