Шрифт:
Рекс Стаут
ОФИЦЕР И ЛЕДИ
Билл Фаден стоял и разглядывал большой кирпичный дом на углу улицы. Он уже обработал один в этом квартале - белое здание с решетчатой верандой чуть дальше по направлению к Мэдисон-стрит - в начале марта, и добыча его не разочаровала. Потом была еще одна попытка, но газетчики подняли такой шум, что Билл после этого целый месяц боролся со страхом перед богатым кварталом, сократив свою деятельность до одной-двух незначительных вылазок в районе Паркдейл. Теперь же он решил, что к этому времени в окрестностях все уже достаточно успокоилось для того, чтобы безо всяких опасных неожиданностей часок поработать.
Ночь была темная, вернее, была бы, если бы не фонарь на углу. Но это практически не имело значения, поскольку правая сторона дома все равно утопала в глубокой тени.
Билл удовлетворенно кивнул и, выйдя из темноты, двинулся через лужайку к неосвещенной части здания.
На стене неясно вырисовывались два больших окна, потом шел широкий кирпичный блок, а за ним еще два окна. После неторопливого осмотра Билл выбрал второе в первой паре. Лучик его карманного фонарика высветил старомодные защелки.
Профессионал усмехнулся, достал из кармана тонкий блестящий инструмент, бесшумно запрыгнул на подоконник и просунул стальное лезвие в щель. Быстрый рывок, резкий щелчок, и, спрыгнув на землю, он прислушался.
Ни звука.
Окно легко поддалось под нажимом, и в следующий момент ловкая умелая рука вползла в сонную темноту дома. Билл опять запрыгнул на подоконник, свесил одну ногу, вторую - и вот он уже внутри.
Некоторое время он стоял абсолютно неподвижно, прислушиваясь. Справа раздалось тихое шуршание.
"Птица", - мысленно определил Билл, и спустя секунду его предположение, подсказанное опытным ухом, подтвердилось, когда луч фонарика выхватил из мрака канарейку, прикрывшую глаза за прутьями клетки.
Больше не раздалось ни звука, и наш герой направил конус света путешествовать по помещению. Оказалось, что он попал в прекрасно обставленную библиотеку и одновременно музыкальную комнату с большим полированным столом, книжными полками вдоль стен, массивным фортепиано в дальнем углу и несколькими удобными мягкими креслами. Билл презрительно хмыкнул и двинулся к двери.
Перешагнув через порог, он с первого взгляда определил, что находится в столовой. Бесшумно ступая, подошел к окнам, чтобы убедиться, что занавеси плотно задернуты, а потом зажег электрическую люстру.
Буфет и сервант стройными рядами заполняли фарфор и хрусталь. Билл с азартным блеском в глазах бросился открывать тяжелые дверцы.
За первой было белье; он не побеспокоился о том, чтобы закрыть ее снова. За второй было полным-полно столовых приборов - фамильное серебро. В мгновение ока вор слетал к окну, через которое проник в дом, и вернулся с чемоданом в руке.
Когда серебро было завернуто в салфетки и уложено в чемодан, Билл выпрямился и торопливо огляделся. Стоит ли уходить со столь скудной добычей? Он решительно помотал головой, снова перенес чемодан на подоконник в библиотеке; потом вернулся, выключил свет в столовой и вошел в кухню.
Повинуясь безошибочному инстинкту, он шагнул к холодильнику. За вспышкой карманного фонарика последовало довольное мычание. Билл включил свет.
Из недр холодильника он вытащил тарелку горошка, несколько ломтиков мяса, половину цыпленка, холодный картофель и кусок слоеного земляничного пирога. В ящике кухонного стола обнаружились нож, вилка и несколько ложек.
С точки зрения здравого смысла этот его поступок был совершенно идиотским. Взломав окно, он проник в жилой дом глубокой ночью, выпотрошил ящик с серебром, оставил добычу на подоконнике; я, например, не пошел бы на такое артистическое преступление, тем более не стал бы потом снимать напряжение, опустошая холодильник и до отказа набивая живот ворованной снедью.
Но Билл Фаден был прожженным, опытным вором, в совершенстве владеющим всеми приемами ночных взломщиков. К тому же он был голоден. Он ел как человек, уважающий процесс поглощения пищи, но не имеющий времени на формальности.
Прикончив мясо и овощи и уже приступив к пирогу, он вдруг резко, но бесшумно вскочил со стула и метнулся к выключателю на стене. Легкое нажатие, и кухня погрузилась во тьму. Скрючившись, он припал к двери. Шаги, вспугнувшие его., стали громче, словно кто-то спускался по внутренней лестнице.
Возможно, у Билла был шанс проскользнуть в столовую, но он решил не делать этого. Сжавшись в комок, он затаил дыхание и ждал. Шаги стали еще громче; внезапно они затихли, и он услышал, как кто-то шарит рукой, нащупывая ручку двери, которая вела на лестницу. Через секунду послышался скрип.
Мозг Билла сработал молниеносно. Вероятно, кто-то проснулся и заметил свет сквозь щель между шторами. Мужчина или женщина? Скоро он узнает.
Шаги протопали по полу, дальше, дальше, и глаза вора, приспособившиеся к темноте, различили темный силуэт. Его рука бесшумно скользнула в карман и зашарила там. Фигура приближалась; теперь она была совсем близко, настолько близко, что Биллу достаточно было резво вскочить и сжать пальцы в плотном захвате.
Внезапно в ноздри ударил сильный резкий запах, и незваный гость издал приглушенный вскрик. Короткая борьба, и тело рухнуло на пол. Бросившись на колени, Билл некоторое время прижимал к ноздрям и губам противника влажную губку, пока тело не расслабилось, потом убрал ее обратно в карман, где лежал пузырек с хлороформом.
Включив свет, он осмотрел свою распростертую на полу, впавшую в небытие жертву. Ею оказалась величественного вида женщина в синей фланелевой ночной рубашке. Возможно, это была повариха. Билл некоторое время беспомощно стоял над ней, разглядывая большие красные ноги и лицо скандинавского типа с крупными грубыми чертами. Дело было в том, что уровень адреналина в его крови резко подскочил. Он ощутил вкус опасности, глаза его сверкали.
Бросив быстрый взгляд на открытую дверь на лестницу, мгновение спустя Билл снял ботинки, расшнуровав их, и вот он уже на пути наверх - бесшумный и осторожный. На одиннадцатой ступеньке под его ногой раздался легкий скрип, и Билл замер.